Самоходная артиллерийская установка 2С1 "Гвоздика", которой более полувека, до сих пор держит фронт и прикрывает украинскую пехоту. Артиллеристы 59-й штурмовой бригады ВСУ работают под вражескими дронами. Они признаются: война отнимает годы жизни, но другого выбора, кроме как воевать за свою землю, у них нет.
Ей 60 лет, но она еще дает жару
– Главное, не скатиться по этим ступеням.
– Так вы одна к нам приехали, девушка?
– А вам много надо?.. Ух, как у вас в блиндаже красиво, просто хоромы! Давайте знакомиться.
– Иван. Я с 2015-го по 2016-й год был в АТО.
– Я – Михаил, защищаю родную землю с 2015 года. Тогда тоже воевал на самоходной артиллерийской установке 2С1 "Гвоздика". В 22-м с первых дней на войне. Как позвонили из военкомата – сразу поехал.
– Я в 22-м году попал в армию, а потом в 23-м пошел на фронт. Зовут меня Александр.
– Я тоже Александр. В 15-м был в артиллерии, я тогда был на Д30-ках, там мы вообще работали крепко. Но тогда не так интенсивно было, как сейчас.
Военнослужащие 59-й отдельной штурмовой бригады охотно рассказали о САУ и своей службе.
– Саня, сразу по готовности – выстрел!
– "Гвоздика" для работы хорошая машина. Не комфортная, но работает как надо.
– Сколько лет этой САУ?
– Фух, сколько? Где-то 50-60 лет. Есть чешская сборка, есть советская. Эту собирали в Чехии. Хорошая машина, только вернулась с ремонта. Ствол новый, поэтому стреляет хорошо. Качественная машина. Иногда лучше, чем новые.
– Приходит нам команда под штурмы и надо отработать по противнику, тогда и работаем. Нормальная машина, но неудобная внутри.
– Ее же не делали для удобства. Здесь надо силу прикладывать ко всему, здесь нет никакой электроники. Во-вторых, посадка здесь через люки сверху. Если вокруг грязь, то ты все несешь туда, внутрь.
– Вы еще и ноги вытираете?!
– Заезжаем сюда чистенькие, постиранные. А через неделю возвращаемся грязненькие.
– Снаряды носишь, земля налипает, приносишь грязь домой, потом все надо стирать. И так каждый раз.
Выстрел! И землю из волос выгребаешь
– Работаем под вражеской "птичкой". Ждем корректировки. Если САУ попадает в цель, то корректировка будет минимальной. Если нет, то будем, как говорится, "крутить стволом".
– Наверное, у вас одна из самых тяжелых физических работ.
– Кто плохо учился – тот сильно работает (смеется). Терпим. Уже привыкли ко всему.
– Выстрел!
– Микросотрясение, наверное, у оккупантов! Пусть лучше будет так! Я до сих пор выгребаю землю из волос.
– А что делать? Такая система здесь. Видите, земля со всех сторон нас защищает. Поэтому она и вылетает на нас, потому что идет очень большая мощь из отдульника – воздухом все сюда заносит. Даже деревья разлетаются спереди.
– Работаем! Выстрел!
– Я бы не сказал, что мне здесь нравится. Не думаю, что я рожден для войны, но надо защищать. И это не самая плохая работа – сто процентов. Я думаю, что в пехоте хуже.
– Жалко свое время, годы пролетают. И именно это грызет, потому что дома дети растут, внуки, а мы их не видим, потому что постоянно на передовой. Это самое тяжелое. Дома есть, что делать, а мы здесь.
– Был сначала механиком-водителем. Поскольку сейчас не хватает людей, то приходится быть командиром взвода и механиком-водителем.
Третью цель накрыли с первого выстрела
– Интересная у нас работа. Сегодня наша цель – пехота, которая вышла из укрытия и движется туда-сюда. Если будет техника, то отработаем по ней. В основном, у них это мотоциклисты.
– Обычно на пятнадцать километров стреляем. Первый пристрелочный, его подкорректировали, дальше уже снаряды ложатся по цели. Приблизительно в одном этом квадрате, что надо. Сегодня было три цели, работали по пехоте врага. Открыто их пехота двигалась – уничтожили ее. Ребята молодцы: третья цель была поражена с первого раза.
– О, с первого раза попали.
– Опыт! Его не пропьешь, как ни старайся. Главное – не надо паниковать, надо спокойно делать свое дело, все зависит от работы всего экипажа.
– Нам тяжелее всего заехать-выехать. Мы поддерживаем нашу пехоту, потому что оккупанты лезут. Немножко остановили их, мы уже давненько здесь стоим. Где-то в 23-м году они как хлынули из Авдеевки, то мы быстро отступали: только построим позицию – и приходится отходить. Бывало, что не успевали накрывать: только сетку легкую и веточки сверху положили и уже надо переезжать.
– Если вы на этой позиции достаточно давно и не откатываетесь, то значит, вражеского наступления нет, или оно минимальное?
– Понемногу они пытаются продвигаться, где-то там подошли на пять километров. Мы еще стоим.
– Выстрел! В 22-м году было спокойно, только арта стреляла. Бывало, за сутки по 80-100 снарядов из машины бросали. А сейчас уже такой работы нет. Тогда мы больше работали "на перекатах": динамика шла туда-сюда.
Ночевка была просто в лесополосе – спальники, карематы, на улице минус 8. Мы тогда были под Николаевом. А сейчас – удобства, тепло, хорошая еда. Тогда такой роскоши не было.
За один налет – 22 FPV и пять "Молний"
– Ныне вражеские FPV-шки не дают жить. Куда ни выйдешь, надо слушать, потому что вокруг летают, очень сильно мешают.
– Надо постоянно слушать небо: как что-то жужжит, то мы маскируемся. Первую "птичку" не сбиваем. Если уже по нам попало, то уже вторую сбиваем.
– Как отбивались от них?
– Была одна ситуация с этим экипажем, что сейчас. Было 22 FPV и 5 "Молний". Но мы строим крепкие укрытия, плюс применяются инженерные сооружения, морская/рыбацкая сетка и сетка-путаница. Надо маскироваться, выдумывать что-то новое, чтобы тебя не заметили. У нас все позиции обустроены одинаково, чтобы было более-менее безопасно. Все делаем собственноручно.
– Я, честно говоря, впервые вижу настолько хорошо замаскированную позицию. Причем не только саму САУ, но и вокруг.
– Приходится. И деревья "сажаем", чтобы только вражеские дроны меньше летали и им было трудно нас достать.
– Как деревья сажаете? Серьезно? Сколько – где-то 50 лет назад?
– Берешь сбитые обстрелом деревья и тыкаешь их в землю, они стоят.
Это не тир. Здесь надо быстро стрелять и прятаться
– Самое главное, чтобы не пробили ствол. Потому что для нас ствол – это самое основное.
– Первая FPV-шка очень быстро прилетела. Только услышали ее резкий звук, сразу выбежали из машины и забежали в окоп. Начались приходы.
– Они "сожгли" нашу позицию. Первые атаковали, когда мы еще в машине были. Командир орудия дал команду: "В укрытие!" Мы забежали, прилетела первая, вторая. Потом мы из машины выскочили работать и первая их "птичка" зашла под ствол и прожгла баки: загорелась солярка, загорелась САУ. Огнетушителями ее тушили. Потом накидали веток, взяли свои стволы и пытались отбиваться.
– Ну и началось… 15 минут, 20 минут. Они летели по две, по три штуки. Сбросы. Ты же не знаешь, что и куда прилетит. Только успеваешь бегать вправо-влево. А они только грохают. Да и сбить их нелегко, потому что в лесопосадке их не видно. Ты только слышишь, что они летают. Уже бросали дымовые гранаты, чтобы они уже отцепились от нас. А оказалось, если их бросать в ветки, то они еще больше поджигают. Их надо бросать где-то по кругу. Пробовали по-всякому. Это же не в тире, что стал спокойно и прицелился. Здесь надо быстро стрелять и сразу прятаться. Слава Богу, что все живы-здоровы. И даже осталась относительно целая машина, в рабочем состоянии.
– И долго длился этот налет?
– Со второго часа дня до трех ночи.
– Ого!
– Минут 20 проходит и что-то новое прилетает. Страшновато, потому что каждый человек хочет жить. Выбежали и тушили машину под этими FPV-шками!
– Выхода нет. Надо делать свою работу. Если видишь, что она далековато, то можно в нее пострелять. Ну, если уже идет на тебя, то надо прятаться.
– В конце концов мы все потушили и замаскировали машину. На следующее утро выехали. Нам пробило баки и вытекла солярка. А мы подключили солярку из канистры, поставили ее в машине – так "на канистре" выехали. Одна FPV-шка нас пыталась преследовать, сорвалась, скорее всего, из-за РЭБ поблизости. Мы дали газу и выехали.
– Лесопосадка им
мешает зайти на блиндаж. С него нас еще нужно попробовать "выкурить". А машина для них – более важная цель. Похвалили нас, выдали медали "За службу государству", всем четверым.
Договориться всегда можно. Только с кем?
– Снова пушка к бою.
– Как здесь вылезать из этой машины?
– Вверх!
– Логично. А на это можно становиться? Я – как Винни-Пух. Как-то залезать сюда было легче, чем вылезать отсюда. Извините, что я к вам не лицом.
– Домой уже хочется, нужно, чтобы кто-то поменял меня через четыре года.
– А с россией можно договориться?
– Договориться всегда можно, только с кем?
– Не думаю. За последние сто лет еще никто с россией не договорился. Я не думаю, что мы будем уникальными.
– Вы верите в договоренности?
– Да. Но когда они будут, я не знаю. В ближайшее время – нет.
Ольга Калиновская, "5 канал"
Смотрите также видео:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории у нас есть WhatsApp на английском.