FPV-дроны над головами и артиллерия, не умолкающая даже в выходные. Рынок, превращённый в руины, и люди, которые не уезжают, потому что "некуда и не за что". Местные пилят дрова, чтобы не замёрзнуть в полуразрушенных домах и сварить на костре что-нибудь поесть. Константиновка всё больше напоминает Часов Яр – россияне стирают город этаж за этажом.
"Самолётик" над головой: небо опаснее земли
"Прогулка" по улицам Константиновки проходит в сопровождении военнослужащих 24-й отдельной механизированной бригады им. Короля Данила.
– На главную улицу летит "самолётик".
– По-моему, это их маленькая "Молния".
– Константиновка начинает походить на Часов Яр?
– Это общая тенденция всех городов, к которым подбираются россияне. Сначала исчезают стёкла в окнах, потом дома начинают гореть, потом их становится некому тушить. И в конце концов они медленно разрушаются, этаж за этажом.
Олег Петрасюк – пресс-офицер 24-й отдельной механизированной бригады им. Короля Данила. Военный рассказал о том, как сейчас выглядит Часов Яр.
– Если это многоэтажная застройка, то в целом, она разрушена. И в некоторых местах она разрушена настолько, что если с дрона посмотреть, то видно: там, где был дом из красного кирпича, там просто пятно красной пыли. Там, где был дом из белого кирпича – пятно белого цвета.
– Если честно, то я не слышала такого количества артиллерии. Арта работает, потому что сегодня погода способствует.
– Школа искусств. Когда-то здесь раздавали гуманитарку. Сейчас уже нет ни школы, ни гуманитарки. Вот вижу: "Баба Яга" полетела, даже по звуку слышно. Под очереди из стрелкового оружия, очевидно сбивают какую-то FPVшку, направляемся на рынок.
Местный рынок держался до последнего
До недавнего времени рынок в Константиновке был одним из самых людных мест. Даже когда город начали разрушать российские прилёты, на рынке всё равно собирались люди.
Сейчас он так же разрушен, как и весь город. Правда, время от времени мы видим людей и здесь, и в других частях города. Несмотря на то, что взрываются снаряды и летают FPV-дроны, одинокие местные спокойно ходят по центру Константиновки.
– У меня лично с этим рынком связаны "тёплые воспоминания". Тогда, в апреле 2025-го, торговцы заявили, что их магазины и павильоны россия обстреливает из-за появления на рынке украинских журналистов. Рынок функционировал до последнего, пока туда не прилетели российские снаряды.
В Константиновке говорят: "Больше двух человек не собираются". Хотя мы видели мужчин, которые шли за хлебом, и их было больше, чем двое.
– Позади остаётся рынок и выжженные дома напротив него. Идём дальше. У нас ещё довольно долгая и опасная дорога. Короткими перебежками движемся по городу, потому что несмотря на непогоду – в небе засилье вражеских FPV. Мне страшно представить, что здесь происходит в ясную погоду.
"Минус два в квартире. Цветы замёрзли, но не мы"
– Добрый день! А что вы делаете?
– Дрова пилим. Воду носим, в центре есть чистая вода.
– Еду готовить будете? Как вы здесь живёте?
– Кто как. Кому-то плохо, а кому-то хорошо.
– А вам как?
– Нам нормально, мы уже привыкли. Постепенно человек привыкает ко всему.
– Не боитесь, что хуже будет?
– У нас есть фонарики. Газовые баллоны используем – на них еду готовим. Мне 73-й год. Пенсия – 3600. Куда мне выезжать?
– Где вы живёте, в подвале?
– Нет, в квартирах на этажах. В подвале мы не живём, потому что там сыро, холодно и вонь. А выбитые окна закрыли кто чем смог: досками или плёнкой. И живём так. Минус два градуса было в квартире. Цветы замёрзли, но не мы. Под двумя одеялами в шубе ложишься и спишь.
– Это же не жизнь, так нельзя.
– Всё это временно. И война – тоже временно.
– А если россияне сюда придут?
– Россиян мы не ждём, и вряд ли они здесь будут, потому что наш город маленький, здесь уже никаких предприятий нет. Город им не нужен.
– А зачем им все те города, которые они взяли – Селидово, Бахмут, Покровск?
– Там более-менее, что-то есть. Соль, разные полезные ископаемые. А у нас вообще ничего нет: здесь только поле, лес и горы. Раньше у нас 22 предприятия работало.
До 16 часов горожане заняты, как стемнеет – ложатся спать
– Много людей в Константиновке ещё остаётся?
– Ну, я не знаю. Говорили, что примерно оставалось 2000, а сейчас – не знаю. Наверное, уже меньше. Я пока не буду выезжать. Моя дочь с зятем сейчас в Румынии, она предлагала мне поехать в Тернополь. Но там нужно за квартиру платить 5000. Есть там маленький дом, но в нём нерабочий котёл. Поэтому я осталась здесь.
– А как вы здесь живёте? Котла тоже нет. Вы же здесь вообще без ничего. А целый день что делаете?
– До 16 часов, пока ещё светло, мы чем-то заняты. Дрова заготавливаем, воду носим, собак кормим. Ходим по магазинам.
– А магазины работают?
– Каждый день с 8 до 12 в город приезжают с товаром. Потом ходим "по объявлениям": может кто-то что-то продаёт. Так что до 16 часов мы все заняты. А потом – у нас это спячка называется – ложимся спать, потому что на улице темно.
– А когда больше стреляют, до 4 часов или после?
– Ну, особенно почему-то воюют в субботу и воскресенье. Как только час дня наступает, так уже и начинают. В будни меньше стреляют. Ракеты прилетают, дроны.
– Убегаем, дроны летят!
– Пустое, они на мирных людей не нападают: видят, что дрова пилишь, так не трогают.
– Боже, вы убираете здесь? Ничего себе!
– Немного подмету снег, чтобы не упасть. Вот здесь шесть человек живут, в том подъезде один мужчина, в другом – тоже четыре человека живут. Друг другу помогаем.
Философия прифронтовых: "Я здесь родился – здесь и умру"
– Чего снимаете? Тут и так тошно.
– Почему не выезжаете, если плохо?
– А куда мне ехать? За какой хрен? Я инвалид, получаю пенсию 3 тысячи. Я из худшего выбираю лучшее: думаю, что там мне лучше не будет. Но, если сильно припечёт, то поеду.
– Интересно, где здесь можно водку взять?
– Я тебе могу десяток "наколок" дать, где можно взять водку.
– Её на тех точках изготавливают или продают?
– Ну, наверное, варят, если продают.
– Подождите, а откуда у вас деньги?
– Ну, пару газовых колонок снял и отнёс.
– Так вы их сдаёте и вам деньги дают? Это же мародёрство!
– Какое мародёрство? Дом разбит, меня из-под завала два дня откапывали. Вот – 90 квартир, все открыты. Ни одного окна нет, никаких дверей тоже. А мародёрство – это когда залез в чужой дом, в жилище и у человека что-то украл.
– А зачем вы пьёте? Вам легче становится?
– Я хоть не вижу всего этого произвола. Вот, смотри, меня привалило бетонной плитой. У меня в груди всё болит, я харкаю кровью. А водки выпил и мне стало хорошо. Как будто всё в порядке в стране. И ещё путин не умер, а когда он умрёт, то эта вся х…ня закончится. Хотя, с другой стороны, у него там эти последователи… У меня родственники все в Бердичеве живут. А кому я там нужен?
– Так вы попробуйте поехать. Ваша дама сердца идёт…
– А у неё родственники в Полтаве.
– Вот бы и ехали в Полтаву или Бердичев.
– Я на своей земле. Я здесь родился, здесь и умру.
– Надо жить, а не умирать.
– Жизнь такая – не жизнь.
Война дронов. Но без пехоты не бывает побед
– Давно я не слышала настолько часто и настолько громко российскую артиллерию. Константиновку россияне разбивают не только авиабомбами, не только запускают сюда ударные дроны, типа FPV или "Молнии". Они также активно работают артиллерией по городу.
Всё утро и в течение дня в Константиновке слышна стрельба по дронам из автоматов, помповых ружей и винтовок. Она достаточно эффективна, потому что после неё мы слышим взрыв снаряда, то есть дрон всё-таки удалось сбить.
Война 21-го века: это когда ты идёшь по дороге, а тебе навстречу вместо бойца едет наземный роботизированный комплекс. Это большой помощник на современной войне.
– К сожалению, не все наземные комплексы доезжают до места назначения. Вот один из тех: его поразил FPV-дрон. Он сгорел и стоит на одной из улиц Константиновки. Он здесь такой не один.
Пресс-офицер 24-й бригады рассказал, что сейчас динамика применения техники падает.
– Когда стояла 98-я дивизия, эта интенсивность была намного выше. Штурмы были с применением очень большого количества техники, и они были очень частыми. В среднем в месяц было 2-3 штурма с применением от 5 до 25 единиц техники. Сейчас враг применяет тактику инфильтрации. Для нас она опасна тем, что наши передовые позиции довольно неожиданно могут оказаться в тылу при условии, когда будет большое количество пехоты противника. Где-то вперемешку с нашими позициями. А для противника – опасна тем, что для них это всегда риск заходить в тыл и натолкнуться на сопротивление. Для этого и стоят пехотные позиции. Эта тактика не будет очень действенной. Поэтому, что бы ни говорили о войне дронов, но пехота все же решает, где на поле боя будет оккупированный город, а где нет. Сколько бы ни было дронов, но без пехоты – все напрасно.
О мире, который всегда пахнет новой войной
В 24-й бригаде убеждены, что договоренности со страной-агрессором – это всегда пауза перед следующим этапом войны.
– Вы верите, что с россией можно договориться?
– Не в моей компетенции, как военного, это комментировать. Этим политики занимаются. Но скажу так: не было в истории россиян соглашений, которые бы они не нарушили. И чем бы ни завершились переговоры, война обязательно закончится миром. Однако, мир с россиянами – побуждает тебя готовиться к дальнейшей войне. Всегда.
Ольга Калиновская, "5 канал"
Как сообщал 5.UA, Отстрелялись – и в нору: как артиллеристы 148-й бригады воюют под атакой FPV и держат фронт на САУ CAESAR – "Невымышленные истории"
Смотрите также:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории у нас есть WhatsApp на английском.