В зоне ответственности 24-й отдельной механизированной бригады им. Короля Даниила – Константиновка и Часов Яр. Что сейчас происходит в населенных пунктах, как выглядят улицы и как пытаются выжить местные.
Ближний тыл и передовая одновременно
Движемся по Константиновке под звуки стрелкового оружия. Это украинские бойцы пытаются сбить вражеские ударные дроны, FPV-дроны, которые постоянно здесь кружат. Несмотря на то, что идет снег, это не мешает им охотиться за своей целью.
Олег Петрасюк – пресс-офицер 24-й отдельной механизированной бригады им. Короля Даниила. Военный рассказал, что украинским защитникам противостоит очень сильный противник.
– Оборона любого города оставляет желать лучшего, когда ты встречаешься с таким сильным противником. Конечно, ресурсы несоизмеримы. Но если посмотреть, как развивались события в Часовом Яре, то очевидно, что враг может себе позволить тратить очень большое количество людей и двигаться медленно. Что, в принципе, не может не радовать.
Я хочу напомнить для тех, кто не знает, что 24-я бригада держит выход в Часовом Яре еще с лета 2024 года. И Константиновка – это, по сути, наш ближний тыл. Именно поэтому это важно. И любой украинский город тоже важен.
– На улице идет снег, но он совершенно не мешает ударным дронам врага отслеживать свою жертву.
Война изменилась: сейчас вместо артиллерии господствуют FPV-дроны
– В Часовом Яре есть наши позиции, хотя противник заявлял о том, что он захватил город полностью где-то в конце лета 2025 года. Но и до сих пор в населенном пункте есть наши позиции.
– В последнее время очень сильно ощущается, как изменилась война: почти не слышно вражеской артиллерии, однако FPV летают, как такси по Крещатику.
– Враг уменьшил свои усилия по сравнению с 2024 годом. Это видно даже по тому, как он провел ротацию. Одно из его самых боеспособных подразделений – это 98-я воздушно-десантная дивизия – было выведено из Часова Яра в плохой кондиции. Единственная причина, по которой враг перестал пытаться проломить Часов Яр – это наша пехота. Враг всегда будет продвигаться там, где ему проще. Там, где есть сложности, он будет нащупывать какую-то новую тактику. Или там, где идет наступление, будет развивать его.
– По открытой местности идти не очень уютно из-за холодного ветра или движения ударного дрона. При этом, честно говоря, никто не разбирается: они свои или чужие. Нужно сразу прятаться под любые деревья, кусты или разрушенные здания.
– В Константиновке мы видим засилье ударных дронов, не только FPV, "Молнии" и другие. Здесь также активно работает артиллерия. Все, что мы видим в Константиновке, с каждым километром в сторону врага умножается в геометрической прогрессии. И количество вооружения, и количество применений.
– В бронежилете, в каске, с техникой, я бегаю время от времени от дерева к дереву, убегая от дронов. Вот такая она, не очень легкая "прогулка" по Константиновке. Над нами летит сейчас, поэтому прячемся в разбитой больнице.
Логистика под огнем. Улицы превратились в кладбище для автомобилей
– Это центральная улица. Последний раз я здесь была, такого кладбища разбитой техники здесь не было. А сейчас вдоль всей улицы стоят подбитые FPV-дронами автомобили. И их очень много, наверное, через каждые сто-двести метров.
Если в Константиновке будет перебита логистика, то будет очень тяжело, признаются украинские военные.
– Очень тяжело. Логистика должна поддерживаться постоянно. Это действенная тактика – перебивать логистику противника, именно поэтому враг будет пытаться ее применять. Война всегда была такой: она направлена на ограничение любого потенциала противника. Поэтому мы тоже стараемся, чтобы у врага не было логистики.
Взять расстояние от Часового Яра до Бахмута: оно контролируется и нами, и врагом. Такая же ситуация от Константиновки до Часового Яра. Это игра, в которой задействованы двое: у них тоже есть проблемы с логистикой. Из того, что рассказывают нам их пленные, я делаю вывод, что мы очень эффективно применяем наши дроны против них. Наши дронщики – это самый большой страх среди тех, кто находится на той стороне.
А куда нам ехать? Живут среди руин без света, газа и гарантий на жизнь
Среди многоэтажек, стоящих пустыми без окон и дверей, можно встретить одиноких местных.
– Добрый день! Вы здесь живете?
– Да.
– Не боитесь ходить?
– Боимся. А что делать?
– А почему не выезжаете? Здесь же убить могут.
– А куда? И за что ехать, если пенсионер? Если убьют, то в моем доме, а там – я под чужим забором буду. У нас никого в Украине нет, нам ехать некуда. Мы последние здесь остались.
– А как вы питаетесь? Здесь же нет ни света, ни газа?
– Есть запасы. Выкручиваемся.
– Удачи вам. Берегите себя.
Люди передвигаются в поисках еды, хлеба и воды.
– Добрый день! А вы куда идете?
– За хлебом.
– Здесь магазин работает?
– Ну, завозят иногда, если смогут привезти.
Трудно сказать, есть ли гражданские в Часовом Яре
Есть ли гражданские в Часовом Яре, украинским защитникам доподлинно неизвестно. Об этом рассказал пресс-офицер 24-й бригады.
– Трудно сказать. На момент нашего выхода из центральных районов, там оставалось очень мало местных жителей, некоторых мы эвакуировали. Последних гражданских наш 3-й механизированный батальон эвакуировал из населенного пункта Стенки – это между Константиновкой и Часовым Яром. Где-то месяц назад оттуда вывезли последних трех гражданских. Здесь я хочу отметить хорошую работу Часовоярской городской администрации. Они держат на контроле все, что происходит в их громаде в онлайн-режиме. Они общаются с людьми и знают их потребности. Также должностные лица контактируют с нами, подразделениями, которые непосредственно находятся там. И мне хотелось бы поставить их в пример. В Константиновке я не вижу, чтобы люди чувствовали такую же огромную поддержку, как ее оказывает администрация Часового Яра.
– Сколько вы вообще по времени держите Часов Яр? Когда зашли?
– В июне 2024-го. Тогда некоторые эксперты давали прогнозы, что Часик не продержится больше месяца. Ну, видите – до сих пор держится.
– Как пехотинцы и те, кто прикрывают их позиции, добираются до Часового Яра или его окрестностей?
– В основном, идут пешком. Когда позволяет погода, мы можем где-то продвинуться дальше. Так же и противник. Он очень активно пользуется погодой: для накопления сил, улучшения позиций и своего обеспечения.
Руины веры и памяти
Мечеть в Константиновке, что напротив Центрального парка, сильно повреждена обстрелами.
– Россиянам все равно, какую веру уничтожать. Вот таким образом сейчас выглядит эта мечеть.
Как ни странно, по дороге в Константиновке гоняют "ежики" – автомобили, обшитые сеткой-путанкой.
– Трасса для "ежиков". Они здесь гоняют целый день.
Выгоревший Свято-Успенский храм. Черные святые на стенах, куски бетона и арматуры на полу.
– Я помню эту церковь еще целой. Не знаю, молились ли здесь за россиян, как когда-то в 2014 году в Лавре, но можно увидеть, что сами россияне сделали с этой церковью. Она была одной из крупнейших церквей, которая так и не перешла в состав ПЦУ. И вот что с ней случилось. Я помню, как в ней отмечали Пасху. Прошло совсем немного времени, и церковь превратилась в руину.
– В церковь прилетело три-четыре месяца назад. Когда третий раз попали, то почти все разрушили. Людей в церкви не было в то время, слава Богу! Потом горожане приходили и пытались что-то спасти. Вот видите: здесь обгоревшие иконы стоят, а те – уцелели. Люди даже не боялись огня. Я первый раз видел, чтобы столько людей помогало. Зачем оно прилетело такое? Бог всем судья.
– Хуже с каждым днем, я так понимаю?
– Ну, я не знаю... У нас квартал, где стоматология, был целый. Сейчас половины квартала уже нет.
– Много людей еще есть в Константиновке?
– Очень мало осталось, где-то 5-10%. Из этих больших домов выехали в Дружковку, Краматорск. Много людей уехали в Киев и Харьков.
– И вы выезжайте отсюда.
– Нужно хоть какие-то финансы иметь, чтобы поехать. Когда Бог даст первую возможность, я поеду.
– Наверное, страшно здесь оставаться?
– Ночью бывает такое, что не дай Бог!
Продолжение следует…
Ольга Калиновская, "5 канал"
Смотрите также:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории у нас есть WhatsApp на английском.