С каждым днем все громче и громче становится в Покровске. Города уже почти нет, говорят местные. Оборону населенного пункта ведут бойцы 2-го егерского батальона 68-й бригады имени Олексы Довбуша.
Покровск – город, которого уже почти нет
– А это что такое было? Это не полиция, а военторг? Это было белое с красным здание. Сейчас непонятно, какого оно цвета.
Сапер 2-го егерского батальона Александр рассказал, что в марте, когда он сюда приехал, дома были целы.
– И сама дорога была гораздо проще. А сейчас очень тяжело сюда заехать, так и место себе найти, потому что дома развалены. Еще в прошлом году здесь считался глубокий тыл. До этого работал я на Угледаре. Сюда мы ездили довольно часто. Вообще этот город уже мне стал как родной. Здесь мы и жили, и приезжали, и закупались, и отдыхали. Сейчас город постепенно становится руиной.
– Сначала ездили, менялись каждый день. Теперь очень тяжело так делать, поэтому заезжаем на три-четыре дня. Бывает такое, что остаемся на дольше, если невозможно уехать, потому что бывают такие дни, что летают, минируют, и мы не знаем где. Тогда остаемся хотя бы еще день.
– Еще, я не знаю, сколько месяцев назад, это был достаточно целый торговый комплекс, называется "Бульвар", вот такой он сейчас. Здесь любили отдыхать местные, было много магазинов.
Виталий – командир экипажа БПЛА Vampire 2-го егерского батальона
– Ситуация меняется каждую секунду. К примеру, там УАБ прилетел – улица уже не проездная. Это нужно сейчас искать другую дорогу, чтобы выехать, потому что тупо УАБ прилетел в центр улицы, в дорогу, и уже никак не объедешь.
– Это мы приближаемся к центру Покровска. Здесь достаточно много гражданских, велосипеды – это основной транспорт.
– То есть все меньше и меньше дорог, да?
– Да, все меньше. Мы заезжали, каждый день было даже спокойнее заезжать, чем мы заезжаем через три или четыре дня. Как-то отвыкаешь, потом едешь – страшно… Когда тут немного посидишь, выезжаешь и волнуешься: может, дорогу забыл.
Мирные жители под прицелом: жизнь и смерть… на базаре
Несмотря на опасность, гражданские остаются. На базаре можно встретить пожилых людей, продающих домашнюю малину, собранную "под дронами".
Попытка номер два добраться до базара и пообщаться. В этот раз с надежной охраной. Надеюсь, что реакция будет несколько другой, чем в первый раз.
– Я вообще столько здесь людей не видел ни разу.
– Спасибо за службу! Чтобы остались живы.
– Домашняя малина?
– Конечно, домашняя! Под дронами собираем, они и сейчас летают. Под дерево прячемся.
– Дронов очень много летает. Практически спрятаться почти невозможно.
– Почему вы не уезжаете?
– Мне уже 76 лет, куда уже ехать?
Местные нередко обращаются к военным. Бойцы ВСУ помогают им, чем могут.
– Приходят за интернетом и связью, спрашивают, можно ли позвонить родственникам и сказать, что все хорошо. Бывает и просто за помощью приходят: кого-то присыпало во время обстрела или ранило. Если есть возможность, то мы вывозим их, а может, смежники какие-то едут, что можем человека подсадить, кто хочет выехать.
Местные признаются: в родном Покровске им боязно.
– Страшно здесь, конечно. Но благодарим ребят и надеемся, что нам помогут, не пустят тех. И будет у нас все хорошо, мирно, чтобы люди вживых остались. Это самое главное. Мирное население не должно страдать.
Минирования проходят ночью. Для этого россияне используют разные предметы: в коробки заматывают мины.
Местный житель Николай рассказывает, что в городе участились случаи, когда мирное население подрывается на таких предметах.
– Вражеские дроны сбрасывают пакеты. А когда человек поднимает – ему отрывает руки и ноги.
– Это здесь, в Покровске?
– Да, уже четыре или пять случаев было.
– Соседка моя подняла этот пакет: не нашли ни рук, ни ног. Туловище похоронили. Фашисты, изверги.
– Я так понимаю, хороший борт?
– Достаточно неплохой. Может взять до 15 килограммов груза, а иногда даже больше на него даем – выдерживает, несет, сбрасывает. И достаточно точно.
– О, в окоп хорошо легло! Хиросима! Можно подлететь, прицелиться и забросить даже в маленькую нору.
– Какая в Покровске самая большая беда или проблема для вас, операторов дронов "Вампир"?
– Долететь до позиции, чтобы тебя "не провели". Бывает, что "Мавик" может тебя сопровождать: лететь за тобой. И в этот момент он может тебя провести прямо к позиции.
О специфике работы дронов рассказал военный с псевдонимом "Цезарь".
– Они пытаются сразу не атаковать, а искать место, где он сядет. К примеру, там, расчет работает, или другое найти место, где люди сидят. Я не раз атаковал сразу. Видел, что не пойдет с ним, или батареи не хватает, сбивал на лету. Но бывало такое, что и отломало дрону лопасти или лучи, а он прилетал. Он может прилететь даже без двух лучей, если отломаются. Он достаточно хорошо держится в воздухе.
Виталий – командир БПЛА Vampire – рассказал, что россияне сейчас пытаются обучать своих пилотов.
– У них сначала была классная армия, очень сильная, профессиональная. Сейчас уровень их войск снизился, но они начали учить своих пилотов, начали работать в правильном русле.
– Их пилоты много хлопот доставляют?
– Очень много. Если сравнить, то в 2023-м мы оккупантов по дронам преобладали. А сейчас они нас преобладают: по количеству и качеству, по пилотам и обеспечению.
Военные говорят, что местные никогда не просят у них продукты.
– Просят у вас хлеб или что-нибудь поесть?
– Никогда не обращаются. Ни за едой, ни за водой.
Боюсь топить печь: как увидят дым, так сразу "накрывают"
Разговор с местными жителями:
– Так вы учитель?
– Да. Преподавал историю, географию, черчение.
– Так вы по истории, наверное, знаете, что россия всегда была нашим врагом?
– Мир ненавидел ее давно. Англичанин Черчилль говорил: "Империя зла". Как это можно, погибают люди, убивать, разрушать так?
– Я в строительстве 10 лет работал. Строили девятиэтажки, стены, как струну, выкладывали, а он все разрушил: и многоэтажки, и АТБ, и больницы, и все на свете. Как это можно? Какое сердце нужно иметь, чтобы была такая ненависть к людям?
– Как вы выживаете здесь?
– На карточках, пенсию получаем и живем.
– А готовите есть как? Нет ни света, ни воды.
– Боюсь топить печь. Говорят, как увидят дым, сразу накрывает. Ем такое: хлеб, тархун, какой-нибудь напиток и молоко. Вот так и покушал.
– Боже, а как же здоровье у вас?
– Плохо.
– У вас дом цел?
– Шифер так сползает, ну так, по кругу. Оно как прилетит, как бахнет, ничего не поможет. Это верно.
– Не хочется дом оставлять, заботился о нем всю жизнь. Ничему уже не рады: ни домам, ни шмоткам. Мародеров много – банды наркоманов и алкашей, забирают из жилищ все. Соседи уехали, так у них все тянут: открывают дом и тянут.
– От Калининграда до Курил, до Владивостока: тебе леса мало? Китайцев кормишь этим лесом...
– Что-то летит. Это не дрон точно. Ох ты же, елки-палки. Все время с юга запускают. Боже, ужас. УАБ прилетел.
Дорога вся в осколках. Извитые крыши, обломки снарядов. А вот где-то сюда, в эту точку, и попао. То ли УАБ, то ли ФАБ.
– День добрый! Вас не задело? Все нормально?
– Нет, не задело. Тихой вам ночи!
– И вам!
– Это здание полиции. Видим табличку: "Внимание, розыск". Именно сюда прилетел этот УАБ, который мы слышали, видели, сняли – это отделение полиции. Я так понимаю, не впервые прилетело, потому что вокруг все полностью разрушено. Здесь, что называется, выжженная земля. И вот очередная авиабомба попала в здание. Нам говорят, надо бегом двигаться. Убегаем.
"Ангелы-хранители" и жизнь, держащаяся на везении
– Выходит, что Покровск – четвертый город, который, по сути, на твоих глазах разрушается?
– Нет, их больше: Курахово, Селидово, Покровск, Новогродовка, Угледар и Боровая Харьковской области.
– Из Покровска выехало много людей, но сами видите: люди есть, живут, хоть это совсем другая жизнь. Не понимаю я их, всегда есть вариант уехать. Ждать до последнего, чтобы прилет УАБ был и "задвухсотиться"...
Для военных каждый день – это испытание. Ребята признаются: жизнь на фронте держится на везении и ангелах-хранителях.
– Любого может убить. Все зависит от фарта. По мне уже где-то пять лупило, так прямо в машине. Здесь и в Селидово, и в Новоселовке первой. Я ни разу еще "трехсотым" не был за три года. Дай Бог, чтобы так и было. Я верю, что за мной ангел ходит: он просто обнял меня крыльями.
Голодный желудок – сну не товарищ
– С кем они уже воюют, если здесь никого нет?
– А как вы здесь живете?
– Нормально. Пять раз машину мою дрон бил. Вчера последний раз ударил.
– Догонял?
– Нет. Там, когда едешь – сетка кончается, они там ждали. Но я 140 км/час проехал, но там маленький поворот, пришлось скорость сбавить. Там их дрон меня и накрыл. Сам жив, а машина пострадала.
– Это где-то здесь?
– На выезде, я из Доброполя ехал. Перед Дмитровским мостом дежурят постоянно. Мне там неделю назад колесо пробило. А в пятницу поехал – уже конкретно ударили. А ездить надо. Деньги снимать с карты и что-то купить в Доброполье. В Белицком посылку получить. Ну, жизнь-то продолжается.
– Может, легче уехать отсюда?
– А куда?
– Так хоть куда-нибудь, чтобы жить.
– А, куда-нибудь… Я тогда могу в погреб залезть. Кому я там нужен, если поразмыслить? На мои 4 тысячи пенсии. Кому?
– Хоть живы будете. И спать будете нормально.
– Я голодным не смогу спать. Голодный желудок – сну не товарищ. Я не могу. Здесь пошел на свой микрорайон, к себе домой, к соседям, оделся. А там мне что дадут?
– А где вы здесь людей хороните?
– Во дворе, зарыли на полметра и все. Оставшиеся местные и хоронят умерших.
Был в СОЧ, потом стал "дронщиком"
Военные признаются: на фронте морально тяжело.
– Выбираться, добираться и здесь находиться. Трудно все. И морально тяжело. Домой хочется, я уже три года воюю.
– Трудно, потому что семью долго не видишь. А работать как-то привыкается.
– Я в начале войны в пехоте был. Слава Богу, что недолго так вышло. Под Угледаром мы стояли, а потом вышли на докомплектацию. В этот момент я попал в "дронщики".
– Я еще с 22 года, добровольно пошел. А в эту бригаду попал в марте этого года. Сначала был в увольнении, потом в пехоте в 155-ке, а оттуда уже попал сюда.
– Как вам в пехоте было?
– Ушел в СОЧ. Нас было семеро, так двое еще живы, а все остальные уже "двухсотые".
– Ты можешь быть в пехоте и можешь перевестись на пилота. В моей бригаде это сто процентов, проблем с этим нет. Просто нужно иметь мотивацию и все. Как я получил мотивацию быть пилотом? Начались первые поражения, первую "беху" взорвали, заминировали дорогу. И это уже мотивирует, когда видишь результат. Ты можешь отсидеть в пехоте полгода, ты никого из врагов не убьешь. А тут ты можешь за день их роту положить.
– Говорят, что лучшие пилоты – это бывшая пехота. Это правда?
– Правда, потому что если ты человека забираешь из пехоты, то это сильно ценят.
Каждый шаг – это борьба за секунду жизни
Передвигаясь по городу, следует постоянно присматривать место, где можно спрятаться при обстреле.
– Ага, там можно перепрыгнуть. На 50 метров вперед ищешь, присматриваешься. То есть идешь и намечаешь... Вот открытая калитка.
– Это когда идешь по открытому пространству, нужно их искать?
– Везде, потому что это залог жизни.
– Вот так ходить по Покровску. Ищешь сразу "карманчики", куда за секунду можно нырнуть, если, не дай Бог, на горизонте появится какая-то FPV-шка. Вернее, ты ее услышишь…
Ольга Калиновская, "5 канал"
Как сообщал 5.UA , в Донецкой области"Рубеж" НГУ уничтожил вражескую группировку и взял пленных.
Смотрите также видео:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории есть WhatsApp на английском.