Программа добровольной службы "Контракт 18-24" была введена в феврале 2025 года. Экспериментальный проект позволяет подписать контракт молодым людям, не подлежащим мобилизации, но желающим служить. Журналистка "5 канала" Ольга Калиновская посетила 59-ю отдельную штурмовую бригаду Сил беспилотных систем ВСУ. Она пообщалась с теми, кто подписал контракт, и их командиром. Совпали ли ожидания и реальность?
Сначала желание попробовать, а потом ненависть к врагу
Молодые военнослужащие рассказали о мотивации, войне без романтики и цене решения, которое меняет жизнь навсегда.
– Ваш позывной? Сколько вам лет?
– "Малый". Мне девятнадцать.
– "Фил". Двадцать два года.
– Что вас вдохновило прийти на "контракт 18-24"?
– Я давно уже хотел. Но на три года не хотел подписывать, потому что долго. А тут смотрю – на год, можно пойти. Да еще миллион дадут. Подумал, что надо попробовать.
– Финансовое вознаграждение нормальное. Один год можно прослужить, а потом еще и отдохнуть.
– Миллион дали?
– Да нет.
– А уже думали, куда потратите свой миллион?
– Куплю машину, квартиру. Сейчас главное – дослужить.
– Ваша основная мотивация была финансовая – этот миллион?
– Нет, не только. Убивать п*****, чтобы война скорее закончилась.
– За год вы вряд ли это сделаете.
– Я же не один такой.
Первый выход: MaxxPro, темнота и страх ошибиться
– Вы в штурмовиках сейчас. И как оно?
– Тяжело и страшно. Первая операция была в Новопавловке. Нас предупредили, что где-то через час будет выход на позицию. Со "Шквалом" переночевали. Ребята успокаивали, мол, все будет хорошо, не переживайте.
– Вы переживали?
– Ну, такое… немного было. Начали собираться: вода, батончики, боекомплект, патроны калибра 7,62, гранаты. С собой взял 11 штук. Тяжело было нести, но думал о своей жизни – БК меня может спасти. Патронов очень много набрал: пол кулька здорового, это точно. Утром был выезд: сказали, что на пару дней, а были 8 суток.
– Ехали "на закреп": ребята должны были штурмовать россиян, а нам надо было проверить, не спрятался ли где противник. Мы приехали на бронетранспортере MaxxPro в начало села. Все высадились, взяли рюкзаки и побежали по домам.
– Выгрузка очень быстрая была. Я беру свой рюкзак и не понимаю, куда мне дальше надо идти, направо или налево. Я побежал в правую сторону. Забегаю в дом и вижу, что там один тип сидит, а рядом другой. Думаю: наши или нет? Испугался, потому что их военные тоже мультикам надевают, как и мы. Оказалось, что это – наши ребята, из школы, просто отдыхали.
– А я не мог свой рюкзак найти, когда надел его – ребят уже нет. Побежал через дорогу, увидел, что они там сидят.
– Пролетел FPV, потом Mavic. Боязно, типа. У нас была команда ждать возле дома, пока наши все зачистят. Кто-то выстрелил, я испугался, потому что понимал, что они где-то недалеко ходят и могут подойти. Как стемнело, нам дали команду сменить локацию.
– Мы пошли дальше на ангар. Ночью очень тяжело было идти: темнота, а фонарик включать нельзя. Я там упал…
Первый раз увидел пленных – боялся их трогать
– Где-то семь-восемь часов было. Нам говорят: полная боевая, будьте готовы начинать движение. Шли в открытом поле, потом через кладбище. Видели много сожженной техники. Переночевали в большом белом доме, утром поели, а потом нам дали задание забрать двух пленных, которых захватил "Шквал".
– Мы пришли к ним, надо было пленных вязать. А я же первый раз и не знаю, как это делать. Боюсь их трогать – вдруг они поднимутся. Потом опомнился и понял, что у нас есть защита – автоматы. Спрашиваю у наших по рации: как их вязать. "Фил" первый начал, я ему помогал. Был бы скотч, то что там мотать?
– Один из пленных был трехсотым, но он даже забыл об этом, очень боялся. Шкандыбал, потому что имел ранение в ногу от гранат.
– Они просили что-то у вас?
– Молчали, даже воды не просили. Мой побратим их расспрашивал: откуда они. Один был из Самарской области, ему около сорока лет. А второго даже не помню. Спросил у них, знают ли, в какой области сейчас находятся? Ответили: "на Украине". Сказали, что ехали на строительство, а их забрали и отправили сюда, на войну. Короче, что-то такое выдумали. Потом шли всю дорогу молча, ни слова не говорили. Гнилые люди. Они боялись, капец как.
Наши ребята рассказывали, что обошли пять домов и в каждом, в подвале, прятались россияне.
– Мы повели этих двух к месту нашего сбора. Еще мы тащили свои рюкзаки, там БК, вода, еда. Видимо, килограммов тридцать весил каждый рюкзак, если не больше. Идти тяжело, грязь налипает на ноги. А пленные идут без ничего.
– Надо было им на спину ваши рюкзаки нацепить.
– Так нельзя. Если бы разрешили, то я так бы и сделал. Пусть бы он еще и меня нес!
– Потом мы зашли в "путанку", в ней запутались и упали. Но довели пленных до наших смежников и передали их ребятам.
Чего мертвых бояться? Надо живых пугаться!
– Мы пошли дальше. Там был наш пилот – двухсотый. Забрали его, оттащили. Это было страшно, я просто боюсь всех покойников.
– А чего мертвых бояться? Надо живых пугаться. Тянем этого пилота, уже очень тяжело. Увидели остановку общественного транспорта, нам по рации разрешили оставить там свои рюкзаки. Мы взяли автоматы и тянули пилота дальше, до указанного места.
– Возвращаемся назад и видим, что небо "не наше". Противник "спалил", где мы находимся. И после этого прилетела минометная мина. 120-ка упала рядом с остановкой. Мы поняли, что это по нам работают. Как начали двигаться дальше, то прилетело еще раз.
– Я упал, закрыл лицо, чтобы осколками не посекло. Слышу, как по мне земля сыплется.
– У вас тоже был страх?
– Да. Первые два дня было жутко, а потом уже привыкаешь.
– Да нет такого, что не будешь бояться. Ты идешь и не знаешь, что тебя ждет. Когда по нам минометка работала, то я подумал: зачем я сюда пошел? А тогда успокоился: ну, пошел да и пошел. Не убило, то уже хорошо.
– Самое страшное здесь – это минометка и FPV-дроны. Я до сих пор боюсь близкого контакта с врагом. Но думаю, что со временем все будет нормально.
– Бывает такой азарт, что хочется их убить. У меня прямого контакта с россиянами еще не было, кроме тех пленных. Пока что на моем счету – ноль.
– Боязно, но я не впал бы в ступор. Вступил с врагом в бой, потому что если буду просто сидеть, тогда он меня точно завалит.
О молодых миллионерах и ощущении социальной несправедливости
Вадим Балюк – заместитель командира 59-й отдельной штурмовой бригады СБС ВСУ.
– Мы одна из немногих бригад, которым было разрешено набирать этих молодых "миллионеров". Мы их так называем. Программа "Контракт 18-24" была задействована конкретно для штурмовиков. Потом нам разрешили набирать пилотов по этой же программе. Контрактом предусмотрено, что военнослужащий обязан год отработать конкретно на той должности, на которую подписал контракт. Через год он имеет право менять место службы и должность.
По словам заместителя командира, молодые контрактники получают одну из лучших подготовок, которую только может дать наша страна.
– Они полгода учились и получили хорошую подготовку. Но не скажу, что они неэффективно были использованы. Все зависит индивидуально от человека. Есть такие, которые очень героически выполняли обязанности. Среди них, к сожалению, уже есть погибшие. В основном они показывают себя на поле боя неплохо. Но в таком возрасте я бы их использовал как пилотов.
Заместитель командира подразделения говорит, что ощущается социальная несправедливость по отношению к их сверстникам, которые подписали контракт раньше.
– Я считаю, что закон принят на скорую руку. И довольно несправедливо поступили с теми, кто в армию пришел раньше. Этим ребятам не дают возможности получить миллион. Конечно, мотивировать подписывать контракты необходимо. А там, где утрачена идеология, то один из простейших мотиваторов – это финансы. Но, по моему мнению, это демотивирует других военнослужащих.
На пилота пойду, а в штурмовики – нет. Тяжело
– Сколько вы до этого выхода тренировались?
– Полгода почти.
– Как вас готовили к штурмовой работе?
– Что спецназ (смеется).
– Заканчиваются пять месяцев. Что дальше?
– Ну, посмотрим. Не буду заранее загадывать, но будет видно. Если в штурмовики, то нет. Если можно на пилота – тогда пойду.
– Я хочу на дроны. Тяжело быть штурмовиком. У меня еще есть проблемы со спиной – работал на грузоперевозках.
– А как вы этот рюкзак несли?
– Физически тяжело. Морально тоже, но это можно стерпеть. Тяжело физически, потому что идешь, на тебе тяжелый рюкзак, всегда нужно тащить БК. У нас рассказывали: четыре дома зачистили и все – нет боекомплекта, нужно заряжать. А за день можно много домов пройти.
– Год прослужите, что планируете дальше?
– Буду продолжать воевать. Если будет такой контракт, то, конечно, пойду. Пилотом БПЛА служил бы.
Я добровольно сюда пришел. И маме пообещал вернуться
– Что особенного вы увидели в воинах 18-24 лет? Чем отличаются от старших по возрасту?
– По поводу качества выполнения боевых задач они не всегда отличаются. Бывает, детство играет в одном месте. Мы стараемся дать этим военнослужащим лучшую подготовку. И они ее получают. Конечно, у молодых состояние здоровья хорошее. Они будут лучше выполнять пехотные задачи, чем люди после 45 лет. Это объективно. То есть у молодого еще нет тех проблем со здоровьем, которые во время жизнедеятельности приобрел более старший боец.
Слова командира подтверждает "Малый".
– Я шел, слышу, что все мои вещи мокрые, сил уже нет, не могу дальше идти. Но подумал: я добровольно сюда пришел, надо дойти по-любому. Таким образом себя мотивировал. Да и маме я пообещал, что вернусь.
Когда началась война, "Фил" уехал в Германию. Работал на заводе упаковщиком.
– Почему вернулись?
– Потому что россия не прекратила запускать ракеты по нашим городам, по детям, женщинам. Невинные люди гибнут. Надо защищать страну от врага. В 2024-м вернулся в Украину.
– Я хочу на FPV-дроне работать.
– А вы думаете, там легко?
– Думаю, что там можно больше оккупантов поразить.
Войну невозможно объяснить словами
– Как вам та картина, которую вы увидели вокруг: разбитые улицы, дома, все сломано?
– Очень жесткая картина, если честно. Но корову видел в Новопавловке. Офигел, что она здесь живет. Танки заезжали, обстрелы постоянные, все разлеталось в щепки, а корова выжила. А ребята из 42-й бригады видели козу. Здесь животные есть. Может, хозяева не могли их забрать, когда выезжали отсюда. Во дворах много разбитой техники: мотоциклы, машины. Окон нигде уже нет, дверей тоже нет. Уцелевшего дома здесь не найдешь.
– Если бы вас, допустим, какой-то гражданский спросил: что такое война? Что бы вы ответили?
– Я бы ничего не объяснял. Иди сюда – попробуй, тогда сам мне расскажешь. И все. Может, пару слов сказал бы, но немного, это точно.
Ольга Калиновская, "5 канал"
Смотрите также видео:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории у нас есть WhatsApp на английском.