Штурмовики спецбатальона "Шквал" разработали и провели дерзкую операцию в тылу врага. В 7 км от линии фронта они уничтожили российских пилотов и зачистили 5 блиндажей противника.
Перед операцией красили оружие и надевали чужую форму
– Когда возникает проблема, говорят: "Алло, добрый день, это "Шквал"? Выполните, пожалуйста, такую работу!". Мы берем и делаем. До нас оккупанты разбили три группы. Поэтому у нас было понимание, что делать: А, Б, С и другие варианты.
Военнослужащие с позывными "Чмелик" и "Гефест" 59-й штурмовой бригады рассказали о своем первом выходе в глубокий тыл врага.
– Мы были на полигоне. Обучались, как обычно. После обеда нам приказали собираться – будет выход во вражеский тыл. Там будет посадка с дронщиками. Вы заходите туда и делаете дело. Мы начали собираться, красить оружие, вещи, паковали рюкзаки.
– Подождите, что значит "красить оружие"?
– Оружие, вещи начали красить из баллончиков. Серо-коричнево-зеленый цвет, чтобы не выделяться. Потом нам еще привезли их военную форму.
– Стартовали мы из Новопавловки – уже на разбитом мосту. Это наша точка. Мы выгружаемся, а загружаются те ребята, которые перед нами пошли туда. Их по дороге уже разбивали дроны, артиллеристы. Они этим маршрутом пройти не могли.
– У вас не было морального давления? Вы уже четвертые туда идете – значит это не такая простая операция...
– Конечно, было. Это ты не просто "на ноль" идешь, ты заходишь в тыл к врагу. Ты понимаешь, что это намного серьезнее.
Во время подготовки детально отработали каждое движение бойца
"Сулико" – командир роты штурмового спецбатальона "Шквал". Военнослужащий рассказал, как готовились к операции во вражеском тылу.
– Эти ребята были четвертой группой. Действительно, это было сложнее всего. Но в таких условиях люди начинают вспоминать те навыки и достижения гражданской жизни, которые они умели. Например, туристическое ориентирование. Мозг работает в режиме интенсивных нагрузок. Это работает очень-очень быстро: он начинает открываться там, где человек, возможно, устает. Но он открывается именно таким образом, что становится крайне полезным и нужным для выполнения задачи.
Это была наша первая операция. Она была очень нужна. Поэтому мы много работали над подготовкой и сделали определенные выводы после этого. Во время тренировки было детально отработано каждое движение бойца, которое могло понадобиться и как он должен работать.
– Качества человека в боевых условиях – это очень сложный момент. Во время подготовки на полигоне человек ведет себя так, но в районе боевых действий может повести себя совершенно иначе. Поэтому мы прорабатывали с ребятами даже на уровне психологической готовности к работе. Это было сделано. Люди себя показали на отлично и отработали именно так, как нужно. Мы еще и других готовили, потому что могла понадобиться замена. Подготовка для всех была абсолютно одинаковая.
Маршрут в 7 километров – на спине 40 килограммов
– Нам на руку сыграла погода: был глубокий туман. Командование заранее поставило в курс тех людей, где мы будем заходить. Потому что мы шли на операцию в российской форме, не шли в своей. Их группа ДРГ, если даже встретится на нашем пути, должна была принять нас за своих.
– Вы хорошо говорите по-русски?
– Максимально нормально. Я родился в городе Одесса. Если они спросят, какое у меня задание, то отвечаю: "Привет! Я из группы ДРГ, 137-й полк".
– Когда мы переходим "ноль", то я по нашей рации разговаривал по-русски, вообще полностью другим голосом. Я не говорил, что мы идем полем или лесополосой. Максимально отвлекающими словами это пытался делать, но чтобы наши понимали, где мы находимся.
– Мы прошли 7 километров и заходили там, где начинаются лесопосадки врага. У нас было два разных вида раций. Если эта не работает, то должна быть другая. У нас был Старлинк, Экофло. Мы могли в любой момент выйти по интернет-связи.
– Никаких карт, потому что никаких носителей с собой брать невозможно и не нужно. Коммуникация шла просто в голосовом сопровождении. И все. Накануне изучали местность, чтобы ориентироваться, где находишься во время прохода. Потому что "наши птички" не могут сопровождать нас за линией боевого соприкосновения – это нереально.
– С собой брали обязательно боекомплект, еду и воду. Плюс по 5 гранат – это 20 штук. Ну и, цинковый короб с патронами: где-то тысяча. Я брал полный цинк, потому что некоторые ребята не могли столько нести, потому что это очень тяжело. На себе имеешь примерно 40 килограммов.
Четверо в тумане – в глубоком тылу
– Мы передвигались максимально тихо. Был сильный туман. В посадку не заходили, потому что там были их ДРГшники, и лежки их, и замаскированные под камни мины-"лепестки". Мы перемещались поближе к укрытиям: это камыш, какие-то склоны, овраги.
– Нас четверо. Проходим "ноль", дальше идет уже их поле. Шли и туда, и обратно под прикрытием тумана. Такая погода была нам на руку, потому что когда они поднимали свои дроны, то не могли нас найти. Мы были на голосовом сопровождении – нас вели в соответствии с имеющимися у нас средствами связи.
– Нам осталось где-то 1,5-2 километра до посадки, которую мы должны были штурмовать. Прошли "путанку", и нам пришлось залечь в укрытие. Ближайшее убежище – камыш, там мокро. Через полчаса мы сместились, ушли вглубь камышей и накрылись ими, чтобы нас не было видно. Их дрон вылетел из посадки и завис над тем местом, где мы лежали. Было видно, что он ищет нас, присматривается.
Полтора суток в камышах рядом с фазанами и мышами
– Было где-то восемь утра. Мы пролежали там до обеда. Каждые два часа докладывали своим, что мы на месте. Уже вечер, холодно, мы все замерзли.
– Полностью по пояс мокрый, там же трава высокая – бурьян высотой метр-полтора. Я вставал, приседал, отжимался. Максимально грелся, потому что ногу уже не чувствовал.
– Это самое трудное было?
– Очень тяжело. Некоторые предлагали вернуться назад к своим. Уже ночь наступила. Молодые пацаны замерзают, я их понимаю, мне тоже было холодно. Но приказ есть приказ. Нам сказали, что скорее всего работа начнется утром.
– Понимаем, что ночью дрон с тепловизором нас заметит. Мы еще больше камыша нарвали, чтобы закрыться. Рядом бегают фазаны, звери. Мы максимально утеплились, надели на себя все что было. Когда шли на операцию, то смежники дали нам грелки. То есть налепили на себя все, что греет. Потом мы что-то "перекусили" и приняли горизонтальное положение. Но как только расслабляешься, то начинаешь засыпать, тебя колотит от холода. Мыши по тебе лазают, их очень много. Мы договорились, что ночью не будем выходить на связь, разве что в экстренной ситуации. Видели, как один из российских солдат выходил и светил в нашу сторону фонариком. Минут пять там постоял, походу ничего не увидел и вернулся назад.
– В том камыше мы находились полтора суток. На рассвете я вышел на связь с командованием. Сказали ждать, возможно, согласовывали какие-то моменты с нашей артиллерией. Потом ответили, что через 50 минут должны быть в полной боевой готовности. Мы сняли с себя рюкзаки и оставили их в камышах. Себе взяли только БК, воду, аптечки.
Блиндажи, гранаты и документы россиян
– Мы пошли в указанную лесопосадку. Через Старлинк нас предупредили, что сейчас наша арта будет работать с левой стороны посадки, а мы находились справа.
– После артиллерии мы начали движение. Первый блиндаж был пустой. Мы прошли 10-20 метров и двое россиян вышли навстречу – несли с собой еду, тушенку, и бензин. На них была мультикамовская форма. ITшник говорил о контакте с 12, хотя их было шесть. И пришлось развернуться и делать этот контакт. Мы их благополучно задвухсотили. И один из них был с документами. Это был рапорт по FPV-дронам на ЖБД.
– Кто он, откуда?
– Звали его Артем, а вот откуда он, я не помню. У них были телефоны, документы, кто кем служил. У него была флешка, там все было: рапорт, маршрут дронов.
– Это сделано благодаря подготовительной разведывательной работе. Применялись соответствующие снимки спутников и прочее, чтобы определить четкое местонахождение врага.
– На левом крыле этой посадки у них был основной блиндаж. Возле каждого были антенны, Старлинки и генераторы. То есть они работали в обогреве. Рядом находилось их снаряжение: головки, запалы, что они бросают на наши блиндажи.
– Какие там пилоты были?
– Там все были. Они просто на определенных участках располагались. Отдельно по секторам: разведчики, бомберы и FPVшники. Мы это знали и поэтому шли туда, куда было запланировано. Количество личного состава противника очень велико, они его постоянно восстанавливают. Следует понимать, во-первых, это глубокий тыл, им восстановиться – это тоже вопрос времени. Но на тот момент это дало возможность украинским подразделениям выровнять некоторые направления и предпринять другие меры, которые в дальнейшем сработали на уничтожение врага.
– Изначально хотели один из блиндажей посмотреть, бросили туда гранату, но оттуда начали отстреливаться автоматом Калашникова, пришлось ребятам бросать туда гранату. Все затихли. А дальше в блиндажи даже не заходили. Нас, сами понимаете, четыре человека: трое зачищали, четвертый контролировал наши спины. Зачистили пять блиндажей. Потом вовремя поняли, что нужно проводить эвакуацию.
Есть такие люди: они просто берут и делают
– У нас была стычка с дронами, потом минометка работала. Мы уже начали собирать информацию, делать видеофиксацию, чтобы 100% была видна наша работа. Прошли примерно 150 метров – там была вражеская засада. Нас ждали трое человек. Я шел правее, другой был по центру посадки, еще двое примерно в пяти метрах друг от друга.
– Первым шел айтишник, потому что он заходил последним. Далее были Саня, мы с "Челиком", потому что заходили первыми, поэтому выходили последними. Они задвухсотили айтишника, в упор из-за дерева. Еще у нас был трехсотый, он упал и откатился за дерево.
– Это был ваш первый выход?
– Да.
Командир гордится своими подчиненными.
– Есть такие люди, которые могут выполнять поставленные задачи. Потому что это очень сложно. И главное: у людей есть понимание – берешь и делаешь.
Ольга Калиновская, "5 канал"
Смотрите также видео:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории у нас есть WhatsApp на английском.