Экипажи Т-72 танкового батальона 59-й отдельной штурмовой бригады воюют в тумане, днем, ночью и "по-серому". Заходят на вражеские цели почти вплотную и бьют по оккупантам. Но приходится эвакуировать и подбитую технику ВСУ.
В танке рискованно, но безопаснее
"Шаман" – командир Т-72. Военнослужащий говорит, что в танке чувствует себя безопаснее, чем когда был в пехоте.
– Техника есть, снаряды есть. Людей маловато. В танкисты не очень хотят идти – боятся. Для врага это самая жирная цель. Я в пехоте прошел Курскую операцию. Могу сравнить: это небо и земля. В танке рискованно, но безопаснее.
– Мы выполняем работу как эвакуационный транспорт подбитой врагом нашей техники. Также в случае прорыва наших минных заграждений мы выезжаем и ликвидируем технику россиян. Квадрат определен, поэтому по команде едем: днем, ночью и "по-серому".
– Как это происходит? Включается РЭБ и ловишь их. С расстояния двух километров уже можно по технике работать. Есть цель, то мы по ней отрабатываем.
– Если это здание, где прячутся оккупанты, то стараешься попасть первым снарядом по окнам. Он залетает внутрь и там идет детонация. Тогда ты понимаешь: уже меньше шансов, что кто-то выйдет с РПГ и ввалит по нам в ответ. До цели бывает всего 30 метров. Бывает так, что идет не один дом, а три-четыре подряд. Самая большая цель у меня – это была школа в Сребном. Мы тогда штурмовали двумя танчиками. Один с одной стороны заехал, второй – с другой. А окна там здоровые, с закрытыми глазами можно попасть в них. Внутри была их рота, там она и сложилась. Скопление большое было. Мне аж легче на душе стало.
Или нам сообщают, что движется вражеская техника, и мы выезжаем по указанным координатам. Я включаю систему и смотрю на дорогу. И начинаем работать по врагу метров за 500-600. Трудно, потому что при этих действиях танчик не стоит, это все происходит во время движения. Но я стараюсь, это же моя работа.
– Когда чистое небо, то выезжаем днем. У нас РЭБ мощный стоит, он спасает, если летит не оптоволокно. Но сейчас на танк они в основном запускают дроны на оптоволокне. Первая "птичка" прилетела FPV – ее потушили РЭБом и можем ее сбить. У нас на это есть 10 минут, потому что дальше прилетит дрон на оптоволокне, а если не успели, то будет "Молния". Ныне война скоростная, нет никакого послабления, здесь минуты играют роль.
Вылезаешь из танка, включаешь фонарик и ищешь дорогу
– Как вы в туман выезжаете? Ничего же не видно?
– Но выезжаем и доезжаем. Уже знаем свои маршруты до мельчайших подробностей: за этим деревом надо повернуть направо, а там – налево. А если нет, то вылезаешь из танка, включаешь фонарик и ищешь дорогу.
– Вы серьезно? Такое было?
– Ну, да! (смеется)
По-походному сейчас уже никто не ездит, говорят танкисты. Такое было возможно раньше, да и то только в некоторых местах. Ныне из-за активных полетов дронов ситуация меняется каждую неделю.
– Этот танк "ловил" FPVшки, слава Богу с "Ланцетом" и "Молнией" он не сталкивался. В последний раз мы на огневую позицию выезжали, то две "птички" в нас прилетело. Мы вернулись с задания – ни у кого из экипажа даже контузии не было. И танк почти не поврежден: бахнуло, оторвало кусок металла и немного резины. И все.
В Куской области брали в плен корейцев в шапках-ушанках
– Танк, с одной стороны, наиболее защищенное оружие: у него броня, сейчас еще усиливаем ее – обустраиваем дополнительные клетки. А с другой стороны, именно танк является приоритетной целью врага.
Наводчик Т-72 с позывным "Маквин" признается, что ему бывает страшно во время боя.
– Боязно, бывает руки трясутся. Иногда заикаться начинаю. У каждого по-разному страх проявляется. Кто-то нормально к этому относится, как наш командир – он штурмовиком был в Курской операции. Я, наверное, не смог бы.
– Как оно в Курской области было?
– Мы делали свою работу: гнали их. И молодежь обучали. Если человек обучается, поглощает то, что ему рассказывают, и делает то, что ему говорят, то у такого бойца все получается. А россиян брали в плен. Они в основном были из тюрьмы: поэтому наркотики подкинули, ну, любыми путями загоняли людей сюда, на войну. Или освобождали их из тюрьмы, при условии подписания контракта. В основном такие были. А еще – буряты, корейцы с бурятской пропиской и в шапках-ушанках.
– А как вы разговаривали с корейцами?
– Никак, они ничего не понимали. Передали их командованию и все. Я сам – из Харьковской области, разговариваю суржиком. В Курской области местные жители тоже суржиком общаются и нашим языком владеют. И многие из них говорили: "Заберите нас, пожалуйста, перевезите в Сумскую область".
– Вы серьезно?
– Вполне серьезно. И некоторых мы перевозили. То есть они нормально относились к нам: за все время никаких диверсий против нас не устраивали. Местные понимают, что на самом деле происходит. Просто они не могут ничего сказать, боятся вслух свое мнение выразить. Просили забрать, потому что если они были "под нами", то боятся, что их в россии либо посадят, либо еще что-то… Потом я получил ранение в Курской области. А после него ушел в СОЧ. Пять дней пробыл дома и вернулся на фронт. Уже год здесь воюю.
Пехота роет блиндажи, а для танкиста главное – хорошо наточенный топор
Богдан – механик-водитель танка Т-72. Парень доволен тем, что служит именно в танковом подразделении.
– Хорошо, что я попал не в пехоту, а в танковые войска. Здесь совсем по-другому думать надо. Совсем... Моя функция: быстрее довезти ребят, чтобы они отстрелялись и вернуть их назад.
– Если пехотинец закапывается, роет блиндажи, то мы приезжаем на позицию и начинаем рубить ветки и укрываться ими, чтобы нас не видели с неба. Наше главное оружие не автомат, а хорошо наточенный топор.
– Как вам работа по эвакуации техники?
– Ты не стреляешь, и мне это не нравится. Когда я еду стрелять, то сделал первый выстрел, и уже легче стоять. А здесь ты едешь и не знаешь, вернешься ли.
– Сколько есть времени на то, чтобы вытащить поврежденную технику, и при этом не спалиться и не получить что-то в лоб?
– Приблизительно 20-30 минут. Это с дорогой туда. Так что надо успеть поврежденную технику забрать. А она обычно почти на линии соприкосновения. Ее в основном подбивают, когда она подъезжает на место высадки – это уже практически "на нуле". А сейчас, из-за грязи, уже не та скорость движения. Когда земля сухая была, то и 60 километров в час едем, бывает 65. Можно максимум до 70-ти разогнаться, если по асфальту. Я пару раз разгонялся, то чуть не слетел: металл и асфальт, это как на катке.
– Эвакуация техники – это не так просто, как кажется. Мало того, что вы должны подъехать к ней. Нужно выскочить из своего танка, сбросить тросы, зацепить того, кого надо тянуть, а потом заскочить обратно в танк, скомандовать и поехать.
– Вы это делаете в бронежилетах, в шлемах?
– Нет, без них. В бронежилете в люк не пролезаешь. Ну, бывает немножко страшновато, но уже привыкли.
– Было такое, что трижды пытались подъезжать, а там цинковали. Мы потом все равно выбрали время – заехали, дернули и вытащили нашего "Хаммера".
Ни фига себе! Мы едем, я слышу: что-то не так с танком
Сейчас война технологий, говорят танкисты. Поэтому стараются спасти свою технику всеми возможными способами.
– В танках "мангал" спасает, навариваем "ежей". Во время взрыва детонация снаряда дальше происходит, потому что эти "ежи" рассеивают кумулятивный поток, который может пробить башню.
– Этот танк – "ежик" – полностью обшит такими металлическими пластинками. Это дополнительная защита от FPV-дронов, его ребята изготавливают собственноручно.
Танк временно не работает, потому что нет гусеницы. "Гусля" спала на повороте, поэтому сюда приехала эвакуационная группа и будет его тянуть.
– Русские подорвали переправу на Новопавловке, а нам надо было на ту сторону ехать. Мы спускаемся вниз, а они еще раз в дамбу попали. Получается, переехать не можем, разворачиваемся, начинаем выезжать на запасную позицию. И они начали нас обстреливать. Слава Богу, что РЭБ их потушил: падало рядом с нами, сетка маскировочная оплавилась, кое-что погорело, триплекс немного побило. А так – все нормально. Обошлось без контузий.
– Да, "ежи" серьезно спасают жизнь.
– Посмотри, там вообще "гусли" нет!
– Ни фига себе! А мы едем, я слышу: что-то не так с моим танком.
– Гусеница спала во время движения, вот она – на дороге лежит. Часть ее простирается до болота. Йо-о...
– В болоте тяжело застрять. Если есть встречная техника, то нас предупреждают. Так же, если на пути что-то разбитое стоит – об этом мне говорит командир танка. Такой участок следует объезжать. А в случае, когда такой возможности нет, то должны ждать. Либо нужно искать другую дорогу, либо возвращаться назад.
– Был такой случай. Едем по дамбе, а нам навстречу едет робот. Разминулись: он свернул в сторону и пропустил нас, а потом дальше поехал. Он вез ребятам БК. То, что привезет наземный дрон, не сравнить с тем количеством, что может сбросить ребятам "Баба Яга".
– У меня обзор по внутренней стороне крыльев танка. Когда знаешь габариты и привык к ним, то ничего в принципе тяжелого нет.
Арта снесла борт танка: все нормально, обошлось без контузий
– Один раз было такое: мы приехали стрелять по домам, в которых размещались оккупанты, а они нас уже ждали, потому что мы по этой дороге часто ездили. За фермой по нам начала бить их арта. Три или четыре орудия работали. Тогда у нас полностью борта не было. Обошлось без контузий, но чаще всего от них страдает механик. Если он потеряет сознание, то мы не сможем сами танк завести, только заглушить – у командира есть специальная кнопка для этого.
– Слава Богу, мне попала только одна контузия. Тряхнуло, но на адреналине доехали. Все нормально!
– Танчик – это просто сила. Снаряд, когда покидает ствол, имеет начальную скорость 850 км в час.
– Мне кажется, что танк можно сравнить только с ракетами. Даже артиллерия, хоть и бьет дальше, но не так точно. Мы, например, стоим в 8 км от цели – на 8 км бьем. И я могу "натянуть" 2,5 и 5 метров. И цель будет поражена 100%. Поэтому враг, как только слышит приближение танка, ему уже не весело. Конечно, они стараются нас поймать. У них не получается: видите, мы топчемся по земле – защищаем.
Затрофеили российский танк. Теперь "Сепар" бьет по их пехоте
– А почему "Паладин"?
– Не знаю, это не я называл.
– А мой самый любимый танк – это "Сепар". Его наши ребята в Херсоне затрофеили у россиян. Техника досталась надежная, не ломается, не капризничает. Все лето на том российском Т-72 провоевали. Все экипажи на него говорят: "Сепар, сепар". А он работает хорошо и не ломается. Сначала в нем мне не понравилось на Донбассе воевать. А потом уже впрягся и пошел работать на нем.
– Как россияне с танком помогли! Бывает и что-то хорошее от них (смеются).
– На нем мы выезжали летом на их пехоту. По посадке из закрытых работали. Делали конвейер.
Ольга Калиновская, "5 канал".
Как сообщал 5.UA, россия в очередной раз нанесла удар по железнодорожной инфраструктуре Украины – Кулеба.
Смотрите также видео:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории у нас есть WhatsApp на английском.