– Добрый день, друзья! Мы за вас болели очень сильно, переживали, когда смотрели ваши видеоматериалы с фронта. Сколько километров накатали за эту командировку?
Ольга Калиновская: В общей сложности водитель сказал, что более 4000, но это с приездом и отъездом в Киев. То есть, я думаю, что по фронту где-то 2500 минимум.
– Как там фронт? Как обстоит дело с тем, что вы увидели?
Ольга Калиновская: Это точно не 2014 год, хотя я всегда сравнивала раньше с 2014, потому что там были активные боевые действия, свистело над головой. Но это даже на 2014 год. Здесь свистело постоянно и страшно, скажу честно – страшно.
Сергей Клименко: И немного не то светило, что в 2014-м.
– Что вы имеете в виду?
Ольга Калиновская: На самом деле тяжелый калибр, стрельбы как таковой не было. Если до начала великой войны это была преимущественно стрельба, окопы, здесь вообще стрелкового оружия мы практически не слышали. Это все артиллерия, ракеты, ракеты мы слышали. Последнюю неделю проживания в Краматорске мы слышали практически каждую ночь всё больше, когда мы выезжали на Киев, приземлились 4 неподалеку. Поэтому это совсем другое оружие, совсем другая война, совсем другое восприятие.
– Что вы видели через свою камеру? Какие-то кадры, возможно, моменты вас больше всего поразили за эту поездку?
Сергей Клименко: Больше всего впечатляет на этот раз большое количество погибших, именно гражданских. Практически каждый день есть съемка, на которой можешь снять людей, которые были дома или шли в магазин, или просто спали, или еще что-то – и они уже мертвы. Это больше всего возвращает к реальности, потому что любой может быть на их месте.
- Были ли у вас такие моменты, когда вы, например, снимали-снимали, а потом эмоции зашкаливали, вы нажимали кнопку и говорили: "Я не могу это снимать, потому что мне очень тяжело"?
Сергей Клименко: Однажды был такой момент, когда мы приехали в Торецк. Когда мы были тогда в Торецке, нас даже немного сдвинули полицейские с места съемки. Там были прямо перед нами трупы семьи – бабушка, мать и внучка. Они спали дома и прилетела ракета.
Ольга Калиновская: Это было прямое попадание в их дом, трупы были побиты кирпичом. И мы это увидели, мы были единственными, кто туда приехал. Просто полицейские нас не увидели, нас туда местный, помогавший разбирать завалы... Это была его знакомая коллега. Он был в шоке, просто в шоке. Я впервые увидела, когда мужчина (уже прошло часов 5), он был весь грязный, потому что он разбирал этот дом, – и он не отошел от шока. У него были слезы, и он, как ребенок был, совершенно подавлен. Меня поразила фраза "За что? Вот за что их?" Он плакал и спрашивал нас: "За что?". Потом он повел нас к полицейским, где мы увидели эти трупы...
– Если сравнить профессию журналистов и военных. Когда происходит какая-то чрезвычайная ситуация – военные свои эмоции прячут и идут исполнять долг. Такая же ситуация с профессией журналиста, особенно когда вы находитесь в таких местах, как вам удавалось овладевать этими эмоциями и продолжить выполнять свой долг?
Сергей Клименко: Я не знаю, я в этот момент как-то… Приходится как-то абстрагироваться от этого только для того, чтобы сделать все, что я должен сделать. Я стараюсь, именно на этот момент, не воспринимать это как что-то реальное, так же как и в случае с Торецком. Я прекрасно понимаю, что происходит, и потом, когда мы уже садимся в машину, едем, я могу вернуться к этой реальности и с этим справляться. То есть стараюсь не смотреть вне объектива.
Ольга Калиновская: Я даже где-то мысленно сравнивала нашу работу там с парамедиками. Они всегда говорят, что как бы страшны ни были ранения, они не имеют права на эмоцию. Они должны спасти человека, стабилизировать и довезти его в медицинское учреждение. Так же у нас. Должен работать, ты должен это снять, но по-человечески ты сопереживаешь на самом деле. Особенно гражданским с детьми – когда не понимаешь головой, как можно жить 3-4 месяца в подвале, как можно жить, когда над головой постоянно свистит. Это я сейчас, в частности, говорю о Северске. Ты сопереживаешь, но эти эмоции не отпускаешь. Ты можешь их отпустить вечером, когда приезжаешь со съемки, сделан уже сюжет, отправлены материалы, потом начинаешь думать: "А как же так?"
– Вопрос о журналистских стандартах. Мы находимся на своей земле, мы являемся, в принципе, участниками этой войны. Как в такие моменты удается, и стоит ли вообще придерживаться журналистских стандартов?
Ольга Калиновская: Если говорить о журналистских стандартах, проповедуемых BBC и т.д., – конечно, что для них это легче: это не их земля, не их война, они могут ехать даже на оккупированные территории или по приглашению в Мариуполь, чего я, в принципе, не понимаю.
– Вы бы не поехали?
Ольга Калиновская: Я бы точно не поехала. Во-первых, я бы оттуда не уехала, или даже если бы заехала, это наверняка надолго было бы. Во-вторых, я точно знаю с 2014 г., что людей пробивают эмоции и я стараюсь на войне снять эмоции, я не могу быть безэмоциональной, когда война идёт в моей стране. Я ненавижу врага, я это прямо говорю! Я за то, чтобы этого врага уничтожить, потому что он пришел на нашу землю! Естественно, это выливается в моих материалах. В рамках! То есть, я не матерюсь и не опускаюсь до уровня их, допустим, но я четко даю понять, что это наша земля! Враг пришел – его надо уничтожить, точка!
Сергей Клименко: У меня больше эмоций на войне вызывают военные. Военные как личности. Многие люди больше воспринимают ООС, больше внимания или, может, сочувствия идет к гражданским. Но для меня каждый военный, который там находится, – это человек со своей историей, пришедший на войну. То есть он каждый день, даже когда спит в своем расположении, может умереть – и это осознанно абсолютно. Все эти люди имеют семьи, любимых, матерей, сестер, которые о них думают. Особенно на этот раз я увидел очень много очень усталых людей, очень усталых.
Ольга Калиновская: Вот как-то усталость замешивалась на красоте. На этот раз все были красивыми. Я не знаю, это какой-то феномен. Бойцы красивые все были. Это наверное, внутренне, хотя это контраст, они были усталыми: многие не спят, приезжают с боев, вывозят раненых – это очень тяжело психологически. Это отпечаток накладывает на них, но они настолько все красивы, вот внутренне: вся эта сила, борьба – все это снаружи. Кстати, что касается красоты – это даже заметили наши зрители, я так понимаю, "из-за поребрика", нас ведь тоже очень активно смотрят – мы снимали морпехов, и там есть военный с псевдо Ахиллес, красивый, как бог – это правда. Очень хороший парень, молодой, активный. Мы снимали о "затрофеиной" российской технике, и он говорил, что сам "затрофеил", кажется, 5 "БМП-3" и 2 танка "Т-72" – лично. И у меня есть такое развлечение: иногда читать комменты под материалами, под сюжетами, и один коммент был: "Ну, посмотрите на них – ну, это ведь не настоящие! Он так красив, что такое впечатление, что он и напарфюмленный там! Таких не бывает!". Я не стала отвечать, потому что понимала, что это, наверное, вариант "из-за поребрика", но хотелось ответить: "У нас все там такие красивые!". На самом деле очень красивые!
Сергей Клименко: Это реальность. Нельзя сидеть в тылу и снимать войну. Надо туда поехать, чтобы самим это почувствовать, и только таким образом люди почувствуют, что там происходит.
– Вы в эту поездку поехали с небольшим ноу-хау: приезжали к военным не с пустыми руками – вы им что-нибудь привозили. Можете рассказать о своей мини-акции? Кто был инициатором? Что вы возили? О чем вас просили и как реагировали военные?
Ольга Калиновская: Мы всегда, еще до войны, с Сергеем, особенно когда ехали на ночь, никогда не приезжали с пустыми руками. Всегда везли фрукты, овощи, энергетики – это очень важно, сладкая вода, сладкое. Мы понимаем, кто что любит обычно. Уже дружим с бригадами не первый год, и поэтому даже личные предпочтения знаем. На этот раз "5 канал" присоединился к этой акции.
Сергей Клименко: Благодаря нашим зрителям.
Ольга Калиновская: Да, благодаря нашим зрителям, которые нам помогали финансово, мы имели возможность закупать немного больше и продуктов, и вкусностей.
Сергей Клименко: Когда куда-нибудь приезжаешь, первый к тебе вопрос: "Чай, кофе?", "Что вам? Чаю, кофе, что сделать? Что вы будете?". Они сначала сами хотят угостить, напоить чем-нибудь, потому что с дороги надо, чтобы ты что-нибудь поел. И так же: когда приезжаешь, что-то привозишь, они благодарны, конечно.
– Какое настроение у ребят в целом? Что они говорят?
Сергей Клименко: Ребята очень устали, но никто не собирается складывать руки. То есть настроение такое, что все будет хорошо.
– Есть истории, что нам пришлось уже оставить Северодонецк, часть Лисичанска – это как-то их демотивировало? Не говорили ли они?
Ольга Калиновская: Нет! Напротив! На самом деле, когда ребята понимают, что происходит отход ради того, чтобы сохранить жизнь – а они это прекрасно видят – а особенно: что это подразделение непосредственно там, так даже есть какие-то предложения, что "давайте мы переместимся, займем более выгодные позиции вот здесь и сохраним жизнь ". Это совершенно нормально. Потому что тяжело, когда вывозишь раненых, тяжело, когда вывозишь убитых... И если понимаешь, что там, условно говоря, 500 метров спасают жизнь твоему подразделению, так ты понимаешь, что это нужно делать, и не нужно развивать какую-то зраду. Я убеждена, что все эти земли обязательно заберем назад, уже начинает идти западное оружие. Западные образцы оружия очень помогли, особенно на Бахмутском направлении, потому что там сейчас мощные артиллерийские дуэли, и благодаря тому, что подтянулась западная арта, россияне сильно почувствовали на самом деле.
– Мы видим, сколько за последние несколько недель было уничтожено по тылам противника командных пунктов, складов с боеприпасами и т. д. Понимаем, что это заработали HIMARS и другая техника. Кстати, как-то говорили с военными по западной технике? Как происходит процесс ознакомления с иностранной техникой?
Ольга Калиновская: Передвижение техники мы видели постоянно. Везут именно западные образцы, слышали, когда работали с артиллерией, но нашего и советского производства, мы работали с "Акацией" 152-го калибра и с "Пионами" 203-го калибра – это самый мощный калибр среди ствольной артиллерии, очень мощно работали ребята.
– И, собственно, у нас сейчас война артиллерии, по сути.
Ольга Калиновская: Абсолютно! И больше, если артиллерия 2014-15-го работала, – то они сейчас говорят, что с тем нельзя сравнивать, сколько они выстреливают боеприпасов. Мы встретили артиллерию, работавшую на Киевском направлении – там просто фантастические истории: как они громили колонны, громили командные пункты. Сейчас они тем же самым занимаются. И сейчас это понимание у бойцов еще сильнее, потому что пехота прекрасно знает, насколько артиллерия их бережет. И когда мы снимали артиллеристов, мы спросили: "А вы слышите отзывы от пехоты, как они о вас отзываются?", нам артиллерист сказал: "Да, они нам присылают масло, черную икру и батон – это у нас такое сотрудничество". Конечно, это шутка, но на самом деле с пехотой общаясь, мы слышали: "Когда работает артиллерия - мы спокойны абсолютно, потому что без артиллерии мы здесь голые". Особенно сейчас, когда мы понимаем, какая против нас идет сила и живая сила, имею в виду россиян. И артиллерийская сила. Поэтому, собственно, каждый род войск – мощный. Морпехи тоже мощные, потому что это те люди, которые сейчас по кусочку идут вперед – у них лозунг такой. Они наступают и делают, и каждый делает на своем участке фронта все от него зависящее, чтобы, по меньшей мере, защитить Украину и территории, а вообще желательно – пойти вперед. Пока это тяжело, потому что нужно много оружия.
– При такой тяжелой, страшной войне юмор налицо? Смеялись много с военными?
Ольга Калиновская: Смеялись преимущественно, когда приезжаешь к ним прямо в гости. Потому что когда приезжаешь на съемки, особенная ситуация. А хотя мы успевали с артиллерией и так посмеяться.
Артиллерия – это было так: ты приехал, и тебе говорят: "Да, вот тебе окопчик, сюда падаешь, если сейчас будет обстрел". "Да, идем по дороге или лесу? Нет, идем по лесу, потому что по дороге могут быть русские дроны". И ты идешь по этому лесу и понимаешь, что там к тебе никто не шел, и уже все штаны, брюки зеленые, все руки зеленые, ты пробираешься сквозь эти кустарники, приходишь, а сейчас говорят: "Будет выстрел!". Мы не успели настроиться – уже был выстрел. И мы такие: "Сережа, а что будем снимать?", – "Ну, хорошо. Давайте еще один выстрел". – "Ну, давайте, только вы вот, пожалуйста, так кадрируйте, чтобы не было нашей артустановки. Хорошо?" – "Хорошо".
Ждем, ждем, ждем. Бабах! Заложило уши. "А теперь бегом собрались и побежали назад. Только на этот раз по дороге, потому что, извините, мы уже не можем продираться". Вот так примерно. Очень быстро. Артиллеристы за нас очень переживали, это чувствовалось. Потому что "на ноль" в пехоту тяжело было попасть. Артиллерия немного проще, но они очень переживали. Потому что понимали, что особенно когда у тебя 203-й калибр, ты тоже понимаешь, что сюда может прилететь и тоже калибр не меньше. А здесь журналисты. И они так подходят: "Да, ну вы уже все сняли? Давайте, давайте наверное будем уезжать". Потому что ребята переживают.
– О еще одном человеке поговорим, без которого, в принципе, не могла обойтись ваша поездка – это ваш водитель. Который возил вас, и ему нужно очень быстро маневрировать. Водитель всегда остается за кадром, но это важно.
Сергей Клименко: Водитель – это очень важно в этой ситуации. Во-первых, очень важно вовремя приехать на съемку, забрать тебя с места, где снимаешь. Обычно так бывает часто, когда тебя надо забрать, когда начинается горячо, ему нужно быстро заехать, развернуться и вывезти нас оттуда. Очень часто от водителя зависит жизнь всей нашей команды. Сергею мы очень благодарны, потому что он делал все очень профессионально, быстро. Когда мы в Северск уезжали, начало очень близко падать все вокруг нас, и он не растерялся и очень быстро нас вывез оттуда.
Ольга Калиновская: Вообще, в Северске – он герой. Пока мы носились, как зайцы, и имели возможность носиться, действительно, не понимая, где что приземляется, Сергей сидел в машине. В Северске проблема в том, что там негде спрятаться. Там широкие улицы и просто дома. И заехать даже просто за какой-то дом спрятаться – негде! То есть, он стоял на открытом пространстве.
Если мы могли бегать и у нас какая-то была иллюзорная вероятность, что ты куда-то убежишь, он убежать никуда не мог – он стоял. Он вывозил нас из Северска очень быстро и без эмоций, кстати. Это тоже очень важно, потому что у меня была одна эмоция – крик "Сергей, давай быстрее!", когда я увидела, как поднимается рядом с нами пыль. То есть приходы были. Во-первых, мы уезжали – мы уже услышали, что приходы близко, а когда мы ехали – мы увидели и слышали, что приходы ложатся параллельно с дорогой. Я в это время не кричала, сказала: "Сергей, быстро, быстро". Он без эмоций нажал на газ и поехал. А еще я ему очень благодарна: я хотела переночевать на позициях, ну не совсем на позициях, а близко. Один раз в Бахмуте, а второй – у Песков, в последний момент было и там, и там относительно тихо. И я в последний момент решала, что "нет, мы, наверное, поедем домой – там хоть какая-нибудь кровать. А нам завтра рано вставать". И ему приходилось дважды ехать ночью – это трудно. Однажды мы ехали в комендантский час, нас на блокпостах, мягко говоря, приветствовали. Мы показывали, что имеем право работать в комендантский час, но это никого не вдохновляло.
Ночью было ехать тяжело, а он ехал и молчал, и даже ничего плохого в мою сторону не говорил, хотя я наверняка, как водитель, сказала бы.
– Сравнивая профессии военных и журналистов... У военного нет выбора: есть приказ – он едет воевать. У вас есть выбор: вы можете поехать на фронт, можете не поехать. Вы имеете на это право. Почему вы не отказываетесь до сих пор ездить на фронт? Почему это для вас важно?
Сергей Клименко: Мы бы не отказывались ехать на фронт, потому что делаем то, что можем, чтобы поддержать тех, кто делает для нас все, кто рискует жизнью каждый день, чтобы мы жили, могли реже слышать воздушные тревоги, могли пить кофе, просыпаться, готовить завтрак, делать все в повседневной жизни... Поэтому мы стараемся поддержать и сделать все, чтобы как-то помочь тем ребятам, которые обеспечивают нашу мирную жизнь и покой.
Ольга Калиновская: Если честно, у меня выбора не было. В том смысле, что я не представляла, как 8 лет ездила и снимала бойцов – собственно, с этого начиналась моя программа – с желания показать больше. Не в сюжете на 3 минуты, а в программе на 20 минут – кто нас защищает. Я очень много сделала программ о бригадах, и я считаю, что это правильно. А сейчас не поехать только потому, что там горячая фаза? Да, там страшнее, там можешь попасть под обстрел. Но это еще большая мотивация ехать и показывать военных, которые там стоят, какой ценой сейчас бережется этот относительный мир на какой-то части Украины. Показывать российские преступления, разбомбленные дома, убитых гражданских. Я знаю, что я это умею и могу, и я знаю, что это умеет и может Сергей. Я ему безумно благодарна, что когда я предложила – не было ни секунды раздумий. Это человек, которому я 100% доверяю и с которым я еду с уверенностью, что у нас все получится. Поэтому у меня выбора не было, и я очень счастлива, что я поехала туда и буду дальше туда ездить.
– Я благодарю за ваше мужество и за то, что вы держите этот информационный фронт.
Сергей Клименко: Спасибо.
Ольга Калиновская: Спасибо, взаимно.
Читайте также: 24 февраля, Гостомель: как срочники Нацгвардии дали свой первый бой – и поломали планы рашистов
Вносите свой вклад в победу – поддерживайте ВСУ.
Главные новости дня без спама и рекламы! Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий.