"Чад человеческого мяса, дым... Тогда увидел, что такое "русский человек": воспоминания ветерана УПА о битве за Космач Читайте українською

Мирослав Симчич (сотенный УПА 'Кривонос'), слева на фото istpravda.com.ua
Советская пропаганда скрыла свой провал под Космачем, ведь взять "бандеровскую столицу" было принципиально для советской власти. Бой длился 3 суток. Основные силы НКВД потерпели поражение и попросили подмоги. Утром на подступах к селу появилась подмога – 12 грузовиков-студебеккеров с живой силой противника. Есть версия, что в этом бою погиб генерал-майор Николай Дергачев. Он руководил репрессиями и депортацией крымских татар. Историки говорят, что в документах он упоминается как подполковник, ведь привычной практикой для советской тоталитарной системы было понизить в звании посмертно

Мирославу Симчичу с псевдонимом "Кривонос" сейчас уже 97 лет. Сотенный УПА, политзаключенный, который в течение 32 лет был заключен советским оккупационным режимом. Кавалер орденов Свободы и "За заслуги", почетный гражданин Коломыи и Львова. Он до сих пор детально помнит тот победный бой, когда на 405 НКВДшников – оккупантов украинской земли стало меньше. 

Далее приводим рассказ, пожалуй, достойный экранизации, без существенных сокращений

По дороге из Белоберезки до Космача есть приселок, который называется Шипот. Тогда был приселком, кажется, от Брусторова. В этом Брусторове с одной стороны села подошли мы, а с другой стороны подошел батальон пограничной охраны. Нас не заметили, и большевики решили ночевать в этом поселке Брусторов. Мы увидели, что они туда подошли, так в село уже не заходили, остановились на подходе к селу в зарослях. Пересидели там ночь, а на рассвете полностью окружили поселок и стали молотить тот батальон.

Космач на карте
Космач на картеgoogle maps

В погранотрядах были в основном комсомольцы, воспитанные в большевистском духе. Между войсками НКВД, погранвойсками и общей Советской Армией есть большая разница. Потому что в армии – так никто не старался идейно бороться, разве что единицы. А уже в погранотряде, во внутренних войсках – здесь подобраны были люди, идейно подготовленные большевиками, с ними было трудно вести борьбу.

Итак, с этим погранбатальйоном мы вели бой целый день. Под вечер они в одном месте таки прорвались.

Я командовал взводом в Березовской сотне и получил от сотенного приказ закрыть прорыв. Я оставил два роя на своем месте, чтобы и здесь не прорвались, два роя снял, пошел в атаку и закрыл прорыв. Тех, что прорвались, мы догнали, и оттуда – может, я не заметил, но, как по мне, то не сбежал ни один, поскольку они отступали к берегу по чистому полю, всех их хорошо на белом снегу видно, так их там перещелкали всех до одного.

Но за то время был тяжело ранен в плечо сотенный Мороз. В ключицу плеча, кажется, в правую. Сотенный Мороз (настоящее имя Дмитрий Негрич, командир Березовской сотни УПА – ред.) тогда командовал куренем, поскольку нашего куренного Лисового, который был уроженцем восточных областей, а точнее из Черниговской области, вызвали в Космач в ставку командования, то его заменил командир первой сотни Мороз. Поэтому Мороз передал команду над шалашом мне, заканчивать бой, а сам отошел вглубь, чтобы сделать перевязку. До заката мы весь этот батальон ликвидировали.

Что они делали? Я впервые в жизни видел, как эти большевики-пограничники, чтобы нам не досталось трофейное оружие убитых солдат, собирали всех в избы и, набросав полный дом трупов, жгли. На моих глазах сами себя жгли... Этот чад человеческого мяса, дым – вот я увидел, что это такое. Тогда я начал додумываться, что такое "русский человек". Поскольку я среди наших людей за всю жизнь не слышал и не видел, чтобы кто-то мог жечь друг друга. Они сожгли свои трупы и все, что могли найти. Может, где-то там остались в зарослях раненые или убитые не сожженные, но мы этого не знаем, потому что вечером получили приказ идти на Космач.

Иллюстративное фото
Иллюстративное фотовідкриті джерела

Пришли на Космач – а там полно наших войск, после праздников еще не разошлись по рейдам. Для нас не было места, так мы получили приказ идти от Космача примерно 17-20 км на село Березов. Мы отошли на Березов, чтобы отдохнуть после рейдов, пополнить амуницию, потому что во время рейда мы все запасы исчерпали, осталось мало амуниции. И одежду почти каждый порвал, ботинки у нас были у кого какие. В основном, обувь была плохой, так надо было переодеться, немножко починить, залатать и отдохнуть.

Но недолго нам пришлось отдыхать. Через два дня приходит приказ, чтобы наша сотня отошла на Рушир на засаду, что мы и сделали. Хорошо еще не оделись, но одно, что мы успели – это пополнить боеприпасы, амуницию, чтобы было чем стрелять.

В то время, когда Мороза ранили в Шипоте перед уходом на Березов, командование прислало из Космача сотенного Юрка – молодой еще парень, который пришел с Подолья, незнакомый с тактикой ведения боя в горных условиях со всяким пересеченным и резанным рельефом. Мы остановились перед местом засады где-то, может, километрах в 3-4, и он увидел, что надо выбирать место засады, а в горах он непрактичен. Вызвал меня к себе и говорит:

"Кривонос, ты сам в горах родился, у тебя есть опыт, бери команду на себя".

Я думаю, что он доверил мне из-за того, что сотенный Мороз в предыдущем бою, где был сам ранен, не боялся поручить мне целый курень. То есть он видел, что я могу справиться. Говорит:

"Перебирай шалаш, потому что ты знаешь людей, как расставлять. Я не знаю, как расставить людей на соответствующие позиции. Надо знать, что кто может. Ты людей знаешь, на территории в горах ориентируешься – бери, выбирай место засады и командуй".

Березовская сотня
Березовская сотняkolomyya.org

Что я сделал? Мы зашли на такую территорию, где внизу идет дорога, по обе стороны склон гор и поперек на излучине, где поворачивает река, есть мост. А возле той реки небольшое плоскогорье, где выгодно занять позицию. Так что наши боевые позиции вышли подковой. Это дало нам возможность впустить большевиков почти в полный “мешок”. Чтобы не дать им отступить назад, я выделил два пулемета – сзади закрыть дорогу. Так ждали их там уже после полуночи – их нет.

А в Космаче в то время шли большие бои за так называемую "бандеровскую столицу". Космач в то время был случайной базой нашего отряда Коломыйского округа. Так большевики называли это село бандеровской столицей. Мы туда приходили на отдых, на доукомплектование людьми, оружием, продовольствием. Еще осенью 1944 г. шалаш Скубы напал на Коломыю и держал ее в своих руках трое суток. За это время из Коломыи были вывезены все склады и перевезены в Космач. Большевики попытались пойти вдогонку, но их погоня была разбита, они не могли Космач взять вплоть до 1945 г., аж после этого боя.

Космач наши части всегда охраняли так, что не давали большевикам туда подступиться. В связи с этим, я так думаю, большевики и назвали его нашей бандеровской столицей. Но они еще с осени, когда была ограблена Коломыя, все угрожали нам, что придут на Рождественские праздники вместе с нами праздновать. То есть придут нас там ликвидировать. К этому мы были готовы, но они на Рождественские праздники не пришли.

Пришли они позже, после Рождественских праздников – где-то между 14 и 19 января 1945 г. И что произошло? Там было полно наших войск, но мы не захотели принимать бой в селе, чтобы село не горело. Так что отступили из села. На окраине Космача в залесенные местности большевики зашли триумфально: они надеялись, что будет им сопротивление, а тут никакого сопротивления нет. Немножко расслабились и начал Ванька гулять: грабить людей, насиловать женщин и прочее, что они умели делать, – это не надо рассказывать, это все знают.

Когда большевики расслабились, наши части окружили Космач и начали их бить, но уже не из села. Они начали защищаться, бой шел трое суток без перерыва. Выстреляв весь запас своей амуниции, подали радиограмму в Станислав в штаб дивизии, чтобы давали им подкрепление, потому что они уже вот-вот на капитуляции. А эту радиограмму наша разведка перехватила. Из Станислава им ответили, что помощь будет. Наше командование решило не допустить помощь.

Березовская сотня
Березовская сотняkolomyya.org

Разгром карателей

Наше командование сразу дало заставу с трех сторон, откуда можно было подойти к Космачу. Один подход был возможен по шоссейной дороге из Коломыи на Яблонов, идущей на Космач. Второй подход был на Микуличин из Станислава, а оттуда по железнодорожным путям можно было подъехать близко к Космачу. Третий возможный подход был из Жабъя, откуда шли погранзаставы. Итак, на все возможные подходы были высланы заставы, чтобы не пустить к большевикам помощь, и чтобы за это время наши войска, которые там были, добили их.

Так и случилось. Из тех двух направлений, из Микуличина и из Жабъя, подмоги не пришло – видно, у них не было в то время там свободных резервов. Командир дивизии генерал Сергей Дергачев поехал на выручку окруженным в Космаче со своим полком – и как раз поехал через Коломыю сюда, где наша сотня была. Тут мы его и поймали.

Мы сделали подковой засаду, замаскировались. В этом была нам большая помощь – падал снег. Так сидели мы в засаде, проверив маскировку два раза, потому что преждевременное обнаружение принесло бы нам поражение. Потому что их было много, а нас мало. Если бы первые машины, которые подъехали, нас заметили, то даже хотя бы мы по ним и ударили, но там позади их было так много, что могли нас обойти кругом и окружить. Получилось бы, что не они у нас в засаде, а мы у них. Поэтому мы очень аккуратно замаскировались и ждали.

Мороз был трескучий, 17 градусов или даже больше – даже буковые деревья трескались от мороза. Мы замерзли, застыли, но ждем – нет и нет. Уже близился рассвет, уже начало светать – нет. Уже взошло солнце – нет. Ждем нетерпеливо. Когда подошло солнце, как в Карпатах говорят, на добрую кочергу, слышим гул машин – едут!

Гул машин приближается, уже все ближе, ближе, ближе. Я дал приказ подготовиться к бою. Приготовились ребята, затащили пулеметы. Только затащили пулеметы, оружие наготове – смотрим: появляется одна грузовая машина впереди. А здесь, где мы сделали засаду, был мостик на повороте. Мы этот мост взорвать не взорвали, чтобы не было взрыва, потому что Яблонов недалеко и могли услышать минный взрыв и догадаться, что там кто-то есть. Мы этот деревянный мост разобрали вручную, разбросали. И первая машина врезалась над самый обрыв в разобранный мост. А, видно, разведка им не донесла, что моста нет, да и не могло иначе быть, потому что мы его разобрали часа за два перед тем, как они подъехали. 

Машина уперлась над самым обрывом моста, за ней вторая, за той третья, четвертая подъехала, а за четвертой – легковая автомашина. Мы поняли, что в легковой автомашине сидит кто-то из командования. Остановилась и легковая. Подъехало 12 "студебеккеров", полно нагруженных, как сельди в бочке, чекистами.

А почему я знаю, что это чекисты – потому что в 1968 году, когда меня взяли на доследствие, оказалось, кто это был: это был полк из карательной дивизии, которой командовал Сергей Дергачев. Он до войны работал в охране Кремля. Его послали на Финляндскую войну, он оттуда вернулся Героем Советского Союза, и дали ему генерал-майора. Это он возглавлял карательную дивизию, которая выселяла крымских татар, чеченцев и ингушей. Выселил, и они эту дивизию не расформировали. Она была укомплектована, и ее послали к нам в Карпаты, на уничтожение нашего подполья.

Кто такой генерал Дергачев, попавший к нам в руки, – я об этом узнал в подробностях уже в 1968 г. Потому что в 1945-м мы сделали засаду, убили там массу большевиков, но не знали кого. А сам я на следствии в 1948 г., когда попался, так не признался, что это моя работа. Я попался сам, подельников не было, я по делу шел сам, и Бог помог мне выдержать пытки: я никого и ничего не выдавал. Где можно было, все брал на себя, чтобы никого не прицепить, а от остального отказывался, хоть и знал, что я правду не говорю, и они это знали, но что они сделают? Били до смерти, но я выдержал эти пытки...

Но теперь закончу это событие боя – крупнейшего успеха в своей жизни.

Подошла легковая машина, за ней и другие, и так подошло 12 машин. Я дал команду не стрелять, потому что если открыть огонь по главе колонны или по середине, то зад мог вернуться и нас обойти. Наши нервы выдержали, мы подождали, пока они съехались вместе, сбились.

Когда подошла последняя машина, я дал команду: "Огонь!" Ребята как открыли огонь! Я и сегодня как только вспомню – там было так, что ни в каком аду хуже не бывает.

Потому что наша сотня была хорошо вооружена: 22 легких пулемета, полковой миномет, десятка два автоматов, десятка полтора полуавтоматических ружей, а остальные – крисы. Были гранаты. Мы сразу как грохнули, как пляшут огнем, так они бросаются то в ту, то в ту сторону, а окружены со всех сторон, деваться некуда. Бросаются влево – бьют те, что справа, и те, что слева. Бросаются вправо – снова бьют все. Бросаются вперед – со лба бьют, назад – также дорога перекрыта двумя пулеметами. Им деваться некуда, они залегли и начали отстреливаться. Но наш огонь был таким сильным, что поднять головы мы им не дали.

Всех вместе там, как написано в моем уголовном деле, погибло 405 человек, в том числе командир карательной дивизии Сергей Дергачев, о котором я уже сказал, кто он такой был. Дивизия эта была организована специально из комсомольцев, в большинстве из азиатских народов.

"Лучше умереть с рукой, чем жить без руки..."

Бой длился часа два. За два часа мы их там перемололи, что уже их не стало. Но я был ранен в правую руку – разрывная пуля перебила выше локтя правую руку. Чтобы не дать ребятам увидеть, что я ранен (потому что когда командир в бою падает, то падает боевой дух), я перевязал внизу рукав кожуха (у меня был российский пограничный кожух), чтобы не стекала кровь, чтобы не видно, и не признался никому, что я ранен, чтобы довести бой до конца.

И уже перед концом боя – не могу сказать, это от влияния крови, или, может, от нервного напряжения – я потерял сознание, когда как раз передвигался на другую позицию. Потому что надо следить за всем боем, а с одного места всех не увидишь – я переходил с одной позиции на другую и упал. Как-то, помню, ноги подкосились, не стали меня держать, и я упал. Ребята догадались, что со мной, подбежали, оттащили меня в безопасное место и начали выводить из боя, чтобы сделать мне хоть какую-никакую перевязку. Сделали перевязку, отвели в сторону, а сотенный Юрко дал приказ отступать.

Так закончился этот бой. Мы там весь этот полк разбили. Конечно, некоторые остались живы, но лежали трупы на трупах. Трудно было сделать так, чтобы ни один не остался жив. Осталось немного живых, но погибло 405 человек, с тяжелоранеными, которые умерли в больницах.

После этого я был 2 месяца на лечении. У нас был неплохой хирург из Буковины и врачом жена краевого проводника Роберта. Так они вдвоем сложили мне руку, обвязали дощечками, и через 2 месяца начало заживать. Но пока я добрался, чтобы составили мне кости, прошло три дня, и рука начала чернеть. Врач сказал, что это должно быть гангрена, надо руку рубить, а то я умру. А я подумал: если я должен остаться жить без руки в партизанах, то чего я достоин? Лучше умереть с рукой, чем жить без руки. Потому что с левой рукой я уже никакой ценности не представлял для боевой части. Думаю, лучше умру.

Однажды я был на постое в селе Кришоре Яблоновского района у одного дяди, так он мне говорит: "Сынок, я вижу, что твоя рука чернеет – это беда! Бери пар в трухе". А что такое труха? Гуцулы кормят скот сеном, а в сене есть такие цветочки. Он посоветовал парить руку в трухе и сказал, что это поможет. Думаю, что когда беда человеку, то он хватается и за соломинку. Ну-ка попробую – может, поможет? Дядя ушел, нагреб мне из желоба коровы трухи, запарил в большом горшке, сделали мне такую ванну, я попарил руку раз, и слышу, что как-то так мне легко стало. А посему на второй день во второй, потом в третий раз – и тот дядя без всяких хирургов мне спас руку, она стала бледнеть, бледнеть и так через два месяца зажила. После этого я был два с лишним месяца на лечении, вылечил руку.

За это время выздоровел также сотенный Мороз, который, как я уже упоминал, был ранен в предыдущем бою в плечо. Сотенный перебрал сотню, а меня после этого боя командир отряда Козак назначил заместителем командира сотни Мороза. На этой должности я проработал целый 1945 год, до смерти Мороза осенью 1945 года.

Сотенный Мороз
Сотенный МорозВікіпедія

Приближался 1946 год, зима, а для партизан зима – очень трудное дело.

Когда бросают большие облавы на Карпаты, мы передислоцировались на Подолье, а когда на Подолье беда – мы в горы. Советовались, как же нам выдержать зиму, где спасаться. Потому что у нас была сотня из примерно 180 человек, и эту массу людей надо где-то накормить, поселить, то что-то надо думать наперед. Мы посоветовались с сотенным Морозом, что надо пойти на долы, связаться с местной организацией, с сеткой, людьми, изучить людей, заблаговременно изучить местность, еще с лета, пока нет зимы. А как будет зима и будем передислоцироваться на долы, так чтобы знать, куда идти, где и что, а не приходить на неизвестную, необжитую местность.

Я с небольшой группой пошел на местность на Городенщину, на Обертишин. В Тишковцах получил известие из Березова, что сотенный Мороз пал. Я получил известие случайно – проезжал березовский дядя в Тишковцах, и он мне сказал, что пал сотенный Мороз. Я сразу же принял решение возвращаться в Карпаты, в сотню. Потому что на то время я был назначен заместителем командира сотни. Я в Городенщине, а сотня в Карпатах осталась без командования, то я решил как можно быстрее возвращаться, чтобы не дать сотне распасться.

Мы вернулись из Городенщины в Карпаты. А в то время в Карпатах находился и наш командир отряда Козак и уполномоченный от Шухевича – Дзвинчук. Фамилии не знаю, это его кличка. На период моего отсутствия и без Мороза командиром сотни назначили Пидгирского. Через несколько дней я заболел возвратным тифом. Сотня осталась под командой Пидгирского. Возвратный тиф меня продержал долго. Это такой тиф, что после полутора-двух месяцев на несколько дней температура спадает, как будто уже пошел на выздоровление, а затем возвращается снова. Меня заворачивало три раза, так я пролежал до весны 1946 года.

За этот период, когда я лежал с тифом, Пидгирский сотню не сумел удержать – сотня была зимой разбита. Кто пал, тот пал, но рассеянные стрелки не пошли с повинной к большевикам, а скрывались, кто где как мог.

Предыдущий материал
Последние жители Марса: как живут люди в селах-призраках
Следующий материал
Фейковые президенты и "липовые" законопроекты: ТОП самых громких розыгрышей за последние 312 лет
Loading...

Присоединяйтесь к нам в социальных сетях