Бойцы 57-й отдельной мотопехотной бригады ВСУ находятся под Волчанском. Они рассказали, что ныне населенный пункт превратился в город-призрак.
Выглядит немного лучше, чем Бахмут
Город, в котором недавно проживало 17,5 тыс. человек, сейчас похож на декорации к фильму об Армагеддоне. Фасады домов разрушены, крыш нет, улицы пустые.
– Я был в центре Волчанская и видел, что там практически все разбито.
– А ландшафт Волчанска за последние месяцы меняется или нет? Оккупанты стирают город с лица земли?
– К сожалению, там уже нечему стираться: живого нет ничего.
– Вижу, церковь есть.
– Капитальная церковь. Ее разрушить очень тяжело.
Украинские защитники рассказали, что за последнее время на этом направлении проходит очень много штурмов, но ни одной позиции они не потеряли.
– Поехали.
– Инструктируйте, что делать?
– Если услышите сильный стук по крыше – сразу из машины выскакиваем и бежим как можно быстрее.
– Здесь много летает, так что едем быстро, держитесь.
– Ну, вцепился двумя руками, в угол забился. Здесь автомат в руках, под ногами – баллон. В принципе, нормально.
Симфония войны: "Оккупант бежит и падает, не успевая понять, что произошло"
– Пулеметы работают по "живой силе" оккупантов. Есть маршруты, которые мы уже изучили и знаем, куда и как они обычно ходят.
– Пошел. Патрон бронебойно-воспламеняющийся.
– Что он делает?
– О, что он только им не делает… россияне ему не рады – он просто их "прошивает". Оккупант даже не замечает, что произошло, бежит и просто падает.
– Вы очень быстро выдвигаетесь, когда говорят, что нужно идти к пулемету. Плчему?
– Бывают моменты, когда мы можем не успеть добежать. Поэтому, если оккупант, то надо срочно по нему отработать, а то он может резко спрятаться. У нас не один пулемет. На каждую огневую позицию есть свой сектор стрельбы.
– Давай короткую очередь!
– Пошла!
– Раньше мы не так использовали тяжелые пулеметы, потому что местность не позволяла. А сейчас пулеметы очень хорошо себя проявляют.
"Омеля", пулеметчик 34-го мотопехотного батальона 57-й ОМПБр, хвастается, что оккупанты опасаются оружия украинцев.
– О, что боятся они нашего огня, то боятся. Это станочек такой, как мясорубка. Особенно тогда, когда они скапливаются. Или бегут в линию, перебегают с места на место. Должна быть очень быстрая реакция, потому что "живые цели" двигаются, и нужно успеть их поразить.
– Чаще всего используем бронебойно-воспламеняющиеся М8, М20. Эти стоящие сейчас тоже неплохие. Днем стрелять ими – именно то, что нужно. А вот ночью – не очень хорошо, потому что они сильно светятся. Трассер сильно виден на ближнем расстоянии, а это не желательно.
Пулеметчик "Медведь" признается, что стрелять по людям нелегко.
– Я знаю, что я поражаю. Но мне не хочется смотреть. Я понимаю, что это наши враги. Но лучше этого не видать. Я не ожидал, что у меня будет такая работа. Однако уже привык. Конечно, до службы у меня была работа получше. Я был и водителем, и строителем.
СПГ – это оружие, которого россияне боятся до крика
– Оружие в готовности!
– СПГ это противотанковое средство, там есть осколочные боеприпасы. Иногда работаем по "живой силе" – по пехоте. Этот гранатомет используется, когда очень нужно разобрать здание, в котором спрятался враг.
– Мы были в Купянске. Там российская пехота визжала от этого оружия. Они боятся этого гранатомета, вплоть до крика.
Наводчик показывает прицел для СПГ-9.
– Это стандартный прицел для СПГ-9М, называется ПГОК. На него устанавливается осветительный прибор. Это печать-армия нам помогла с таким обустройством. Хотя должно было идти прицельное осветительное оборудование заводского производства. Вот так его ставим, включаем, и у нас теперь видны все показатели шкалы. Они подсвечиваются зеленым светом, а маркер – красным цветом. То есть я вижу перекресток, когда навожусь. Это такие нюансы работы ночью.
– Но в темную пору опасно работать, потому что выход из СПГ-9 очень хорошо виден: сильно видна вспышка. Но что поделаешь, когда есть задача – уничтожать врага? Нужно ее выполнять и днем, и ночью.
В расчет СПГ входят командир отделения, наводчик и два номера обслуживающего персонала, говорит военнослужащий с псевдонимом "Фанера".
– Один присоединяет порох к гранате, другой бежит к стволу, заряжает. И возвращается назад. И так работаем по кругу. Сегодня я по кругу бегал один: у нас чуть-чуть не хватает людей. Когда на позиции находится полный расчет, гораздо легче. Тогда ты не бегаешь туда-сюда, а один спокойно делает одно, другой – другое. И так работаем.
– Городские бои, наверное, самые тяжелые?
– Если правильно воевать, то не тяжело. Нужны силы и средства. А нет людей – до свидания, ты воевать в городе не будешь. Если бы город сразу отдали нормальным подразделениям...
Ребята говорят, что всегда рады приезду журналистов.
– Хоть немного людей увидели. Потому что вокруг каждый день один и тот же ракурс: деревья, лица побратимов, приблуды-кошки.
Ребята рассказали, что заброшенные животные – это большая проблема на прифронтовых территориях. Гражданские уезжают и оставляют собак, кошек на произвол судьбы. И четвероногие идут к людям. Военные не дают им умереть от голода – подкармливают.
Обычно возле любой позиции, в каждом блиндаже есть по меньшей мере четыре-пять кошек и собак.
"Что-то жужжит": одной из самых больших проблем на передовой является FPV
"Хетез", командир противотанкового взвода, рассказал, что дроны не дают нормально работать украинским защитникам.
– Слышу, что-то жужжит. Самая большая наша проблема сейчас – это FPV.
"Мавики" летают, а FPV все высматривают. Если находят цель, то нас поражают.
"Вэл", командир роты, подчеркнул, что ныне враг начал использовать новые волны FPV-дронов: с сотой по трехсотую.
– Этот промежуток волн у нас был не закрыт системами радиоэлектронной борьбы. Сейчас мы в срочном порядке закупаем РЭБы на машины, и благодаря сборам людей, которые нам помогают, и своими силами. Как бы это ни звучало смешно, делаем мангалы на машины, придумали для наших пикапов. Если есть хотя бы один процент шансов, чтобы сохранить личный состав, то им нужно воспользоваться.
Заезжая на смену, бойцы имеют с собой ружья.
– Нас обеспечили ружьями, которые мы используем на автомобилях. В кузове пикапа есть два военнослужащих с ружьями, которые действуют как прикрытие. Это оружие имеет очень хорошую кучность стрельбы, и оно поражает дроны. На эту смену заезжал, так я был в кузове с ружьем. Так гораздо спокойнее, чем когда едешь в машине и ничего не слышишь.
– Это полуавтоматический дробовик. Он предназначен как для охоты, так и для уничтожения вражеских FPV-дронов. Нам их выдали и мы сейчас с ними работаем. Штука очень эффективная. Уже дроны ими сбивали.
Пулеметчик "Марк" до войны был собирателем металлопластиковых конструкций.
– В первую очередь надо отсоединить ствол. Снимаем тыльник, а дальше пружинку. Потом есть здесь такой "пиптик" – ступор, а за ним патрончик. После этого уже вытаскиваем все остальное. Все, пулемет полностью разобран.
– А как часто нужно чистить пулемет?
– Все зависит от интенсивности его работы. Сейчас мороз, поэтому любое масло все равно понемногу густеет, поэтому пулемет начинает работать хуже. Его нужно просто разобрать и обработать смазкой. Вот теперь он чистый.
Люди, которых не сломала война
Пулеметчик "Медведь" – из Херсона. Был там во время российской оккупации.
– Как только ВСУ освободили город, я сразу пошел в военкомат. Там еще ничего не работало. Мне сказали: "Как только откроется ТЦК, тогда можешь приходить". Я пришел, но меня не хотели брать, потому что на тот момент мне было 52 года. Взяли номер телефона и только через две недели пригласили на ВВК.
Медики выяснили, что херсонец не очень "годен" для войска, но мужчина настаивал и его взяли.
– На фронте уже сменил десять позиций. На Волчанском направлении – с мая месяца, скоро будет год. Чтобы вы понимали, мы лето видели через дверь из погреба. Да, на войне тяжело. Ну, а что поделаешь? Если не я, то кто? Я даже не представляю, что было бы, если бы тогда не пошел в военкомат. Я бы себя упрекал, всю жизнь чувствовал себя виноватым. И, наверное, после войны... Дай Бог, чтобы она закончилась побыстрее.
Бойцы 34-й бригады признались, что на передовой действительно жутко.
– На войне страшно. Все боятся. Здесь ежедневно чувствуешь беспокойство. Особенно боязно, когда ты отработал, а над тобой жужжит FPV-дрон: кружит и вычисляет тебя.
"Блин" рассказал, что был наводчиком и до начала полномасштабного вторжения россии в Украину.
– На этой войне я чуть больше двух лет. А еще год был в АТО.
Из-за того, что технологии не стоят на месте, война становится все более смертельной и опасной. Например, год назад мы еще спокойно ездили на машине на позицию. А сейчас уже так спокойно не поездишь – может очень плохо закончиться.
– А что у вас дома?
– Ребенок растет без отца. С этим трудно смириться. К примеру, у меня маленький сын – ему два года. Сейчас он учится говорить, а отец где-то далеко от него. Он видит меня только через камеру и экран телефона. Растет без меня.
"Насыпать" оккупантам – это классно, но уже надоело. Скорее бы закончить
– 25 месяцев мы "насыпаем" врагу. Мы, все трое, с одного призыва. И на пулемете работаем с первого дня.
– Сколько вы максимально долго были на позициях?
- Последний выход у меня был 52 дня. О душе или ванной и не мечтаешь. Миску взял, тихонько помылся. А если не выходит, то салфетками вытерся и весь душ.
- Работаем интенсивно: "насыпаем" оккупантам по полной программе. Это классно, но уже надоело. Скорее бы закончить.
В перемирие с россиянами ребята не верят.
– Здесь договоренности, пожалуй, не помогут. А если и помогут, то ненадолго.
– Как показывала практика АТО, все перемирия заканчивались снова боями. Либо их сильно прижмут Соединенные Штаты, либо если какая-то из сторон полностью не истощится и не капитулирует. Только так кончится война.
– Я очень надеюсь, что это будем не мы, потому что прилагаем для борьбы с россиянами огромные усилия. Нам нужна победа. Настоящая победа!
Ольга Калиновская, "5 канал"
Как ранее сообщал 5.UA, в Госдепе США призвали к продолжению пасхального перемирия: что ответили в Киеве и москве
Смотрите также:
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории есть WhatsApp на английском