Одна из подозреваемых в деле об убийстве журналиста Павла Шеремета Юлия Кузьменко рассказала изданию Цензор.нет о детстве на Донбассе, про свои мысли во время ареста, силу противодействия и сына.
Журналисты передали Кузьменко вопрос через ее адвоката и получили написанные от руки ответы.
Кузьменко родом из Горловки, но в Киев переехала давно, в 1985 году. Она пишет, что каждое лето на три месяца ее и сестру отправляли в Артемовск (сейчас — Бахмут).
После окончания школы и до начала войны она редко бывала на Донбассе.
"Я не раз видела, как ребята из оккупированных территорий с тоской смотрят в сторону Донецка, Горловки и других городов, воюя в рядах защитников Украины. Я понимаю, что они чувствуют. Это больно. Друзья моего детства? О них я знаю мало. И узнавать не хочу. Боюсь. Память о детстве должна быть светлой", – пишет Кузьменко и добавляет, что во время своей первой волонтерской поездки на Донбасс она в последний раз была в Донецке.
Врач рассказала о своем задержании и о том, что во время обыска подозрение ей вручили сразу. Юридически задержание оформили через семь часов.
"Первым чувством было какое-то нереально огромное удивление. Шеремета я просто никогда не знала и не видела. Яну Дугарь знала всего пару месяцев. Да и вообще – степень маразма, который происходит, не позволял даже испугаться. Основная моя мысль тогда? Ну, пару дней перетерплю, пока разберутся. Только потом пусть не забудут извиниться", – Кузьменко была уверена, что "весь этот абсурд" не может длиться больше недели.
Она считает, что ее не хотят отпустить на поруки или под домашний арест из-за принципа и психологического давления.
"Плюс попытка запугать волонтерско-добровольческие движения. Демонстрация того, что не важно: виноват или не виноват – посмотрите, что мы с вами можем сделать", – пишет врач.
Кузьменко сетует, что самое сложное в неволе, исключая невозможность быть с родными людьми, — это безделье.
"Когда началась эпидемия, а ты – врач, волонтер – бездельничаешь, это почти сводит с ума", – пишет врач.
Также она жалуется на бессонницу: "Иногда кажется, что зовет мой сын, и я начинаю побаиваться за разум".
Подозреваемая рассказывает, что не может сейчас читать книги, хотя раньше очень это любила. Она предполагает, что это может быть из-за депрессии.
"Я из тех женщин, которые видели и операционную, и Мальдивы, и революцию, и войну, а теперь еще и тюрьму. От меня психологи в будущем получат психологическую травму, за что так с читателями-то?!" — отвечает Кузьменко на вопрос, была ли у нее самой мысль написать книгу.
Врач рассказывает, что в отношении противоэпидемических мероприятий, у нее к следственному изолятору больших претензий нет.
"Температуру меряют, охрана в масках, помещение обрабатывают. Но в случае заболевания – здесь будут проблемы, поскольку в больницу, если будет тяжелый ход, меня не переведут. Аппаратов ИВЛ и врачей здесь нет. Будем грустно задыхаться", – пишет подозреваемая.
Она рассказывает, что сейчас не ведет врачебной деятельности.
"Я очень ответственно отношусь к своей профессии, и даже на воле не пыталась проводить консультации по телефону, когда не вижу больного, анализы, результаты обследования… Очень высокий риск ошибки", — делится врач.
Кузьменко добавила, что в изоляторе не имела возможности подтвердить на комиссии высшую категорию в сердечно-сосудистой хирургии. И после выхода из тюрьмы ей придется проходить все ступени с самого начала, что "точно по времени займет не меньше года".
"…Но пока я просто хочу обнять свою семью. И собаку погладить – английского бульдога по кличке Уинстон… Моему сыну сейчас 14 лет. Он находится в переходном подростковом периоде. Я очень, невероятно сильно боюсь, что сейчас он потеряет веру в справедливость. Он ребенок волонтера, который воочию увидел, что добро наказуемо. Как я объяснила ему то, что происходит? Просто сказала, что когда по истории Украины он будет проходить тему репрессий, он все поймет", – рассказывает Кузьменко.
Женщина видела своего ребенка дважды за почти шесть месяцев. Через стекло. Одна из этих встреч была на его день рождения.
"Пусть им всем вернется бумерангом. Я прошу об этом Бога каждый день. И почти каждую ночь", – подводит итог волонтер.
Как сообщал 5.UA, Павел Шеремет погиб от взрыва утром 20 июля 2016 года. В автомобиле, которым он управлял, сработало взрывное устройство.
В декабре 2019 года правоохранители задержали трех подозреваемых в убийстве: врача и волонтера Юлию Кузьменко, музыканта Андрея Антоненко и военную медсестру Яну Дугарь. По версии следствия, Дугарь фотографировала камеры накануне убийства, Кузьменко закладывала взрывчатку под машину вместе с Антоненко, который также фигурирует как организатор. Суд арестовал Кузьменко и Антоненко. Дугарь находится под ночным домашним арестом.
На прошлой неделе, по данным адвоката Кузьменко, следствие изменило выводы.
Дело Шеремета: "неопровержимые доказательства" от МВД не слишком убедили соцсети – фото
