Иван Костенко, 38 лет, родился и вырос в Киеве. С детства интересовался историей, занимался историческим фехтованием и реконструкцией, учился в Киевском национальном институте культуры и искусств, эксперт по оценке исторических и культурных материальных ценностей. В 2014-2015 гг. служил в 79-й бригаде десантно-штурмовых войск, ныне проходит службу в 503-м отдельном батальоне морской пехоты. Награжден "Казацким крестом" ІІ ст., медалью "За образцовую службу" ІІІ ст. и орденом "За мужество" ІІІ ст.

– Ровно год назад, в апреле 2021-го, вы дали интервью солидному изданию, в котором сказали, что лучше "танк останавливать" на Донбассе.

– Я был прав, как показывает мой опыт.

– Вы на тот момент отдавали себе отчет, что танки все-таки поедут по Украине?

– Да, конечно, потому и ушел в армию, снова подписал контракт. Еще когда подписывал уже в морскую пехоту, мне говорили: "Ой, зачем ты идешь? Ты ведь понимаешь, что в армии сейчас будет очень плохо?" и все такое… Я всем говорил, что я туда иду, потому что понял, что в армии сейчас будет очень плохо, будет сложно; и потому туда нужно идти, чтобы когда начнется... А началось бы непременно – это закон истории. Лучше уж быть в армии, чем потом пытаться куда-то валить, бегать испуганным: "А-а-а, что делать? Куда бежать? Что мне делать? Дайте автомат". Ну, опять-таки, я был прав.

– Ваша история с армией типична для наших украинских мужчин: вы хотели срочную службу служить в морской пехоте давно, но вас тогда туда не взяли. Затем пришла война в 2014-м – вы пошли в десант, и сейчас вы стали морским пехотинцем. Почему вы хотели именно там служить?

– Во-первых, потому что это 503-й батальон, о котором все всегда знали, что если где-то горит, взрывается, то, конечно, 503-й ни при чем, тем более что командование 503-го всегда было максимально адекватное, боевое. Сухаревский – это вообще человек-легенда. Классное мотивированное подразделение с мотивированными людьми, небольшое, но очень гордое – это приятно.

– Их девиз "Видишь – стреляй" соответствует действительности на поле боя?

– Конечно. Причем для других подразделений, с которыми мы вместе работаем, иногда бывает очень странно, когда они что-то видят, докладывают: "Что нам делать?", – ну как "что", ну, видишь – стреляй, что ты спрашиваешь?

– Где вас застало 24 февраля?

– На позициях. Поскольку наш батальон к тому времени уже был 8 месяцев на ротации, поэтому, скажем так, 24-го для нас кардинально не изменилось ничего. Потому что мы и так были на войне.

– Что происходило на Донбассе на тот момент?

– Я не могу говорить о других подразделениях. У нас полная боевая готовность, если я не ошибаюсь, была с 20 числа. То есть все говорили: "Должны быть готовы, есть приказ – все готовы были". Увеличилось количество обстрелов, снова пошла работать арта. Но мы и так были на войне до того, потому принципиально кардинально для нас не изменилось ничего, ну да... чуть-чуть больше обстрелов.

– Вы отслеживали информацию по Украине? Что чувствовали, находясь на войне?

– Если честно, был спокоен абсолютно, поскольку у меня нет такого мнения, что если я не нахожусь где-то напрямую, значит там все, без меня не справятся. Знаю, что у нас очень много мужчин и женщин, которые воюют в разы лучше меня, знают свою работу, они смогут все сделать, победить.

Как оно произошло, связался со знакомыми, спрашивал: "Что, где, как?", может чем-то могу помочь, находясь у себя. Некоторых людей поддерживал морально, но в целом я был спокоен, поскольку понимал, что все будет нормально.

– Мы видели наступление на Киев: большое количество вооруженных сил российской федерации пошло пешим ходом. Что было на Донбассе на тот момент?

– На Донбассе момент был в том, что там образовалась исключительно контрактная армия, то есть срочников на Донбассе не было вообще или если и было, то в очень небольшом количестве. То есть у нас были кадровые войска, техника: Т-90, БМП-3, то есть новейшая у них есть. Сложно, не могу сказать, что это прямо легкая прогулка. И я снова хотел бы повторить еще и еще, потому что мне очень понравилось. Было сложно, но… нормально.

– россияне пошли в наступление?

– Конечно, пошли, как, в принципе, оно и должно быть. То есть, они пробовали по всей линии фронта постоянно, искали слабые места. Где слабые места находились, они сконцентрировали живую силу и технику, проходили; где были места, которые они не могли пройти – откатывались назад. Они до сих пор так поступают, то есть тактика не изменилась. Единственное, сейчас они уже пытаются не ездить большими колоннами, потому что до них дошло, что это для них немножко смертью заканчивается. Сейчас они пытаются продвигаться небольшими группами ночью или при каких-то сложных погодных условиях, когда ограничена видимость.

– Отличается от того, что было на протяжении всех этих лет? Мы же понимаем, что 2014-й, 2015 год – все-таки это было и местное население в т. ч., а кадровые были за ними? Теперь рашисты уже вышли на передовую. Враг образца 2022-го и враг образца 2014-го – в чем разница? Я сейчас говорю исключительно о Донбассе.

– Я скажу для многих парадоксальную штуку, что есть подразделения "дыры": это "ЛНР", "ДНР" и все другие, которые на самом деле воюют более профессионально, чем кадровая российская армия.

– Опыт?

– Да, потому что у них просто боевой… Если у них есть определенное количество сепаров, которые, например, с 2015 года, 2016-го – да, у них есть опыт боевой, они его используют.

Потому что очень часто кадровая армия российская действует совершенно тупо, шаблонно и стандартно: "Мы видим переправу – мы будем долбиться. Мы видим удобное место для переправы – мы будем там делать переправу, потому что никто же его не будет минировать. Ну, с чего бы это кто-то минировал единственное удобное место на всей реке для переправы? Нет, там не может быть мин".

У этих опыта побольше. С другой стороны, они довольно быстро заканчиваются, поскольку их вообще никто не считает. Ни мы, ни россияне их не считают, поэтому они вообще никому не интересны: их гонят для развития боя, они там ложатся и все… и до свидания.

– Много пришло мобилизованных резервистов в ВСУ. Насколько эти люди пригодились вам? Вы сами когда-то были мобилизованными, какое у вас было отношение к тем, кто сейчас пришел?

– Честно говоря, мне до сих пор очень дико говорить: "Да вот, мобилизованные пришли...". Потому что я когда-то был сам в такой роли, и вот теперь... Я думал, что уже никогда мобилизованных не буду видеть, а теперь снова пришел тот период времени, и снова есть мобилизованные, есть контрактники; теперь я с другой стороны смотрю. Но все же сейчас не 2014-й год, поэтому мобилизованные немного другие. Как всегда, есть люди, которые пришли сами, которые хотят, которые мотивированы; есть люди, которых послал военкомат, и они вообще не понимают, куда, зачем, и почему.

– Как вы лично оцениваете нынешнюю ситуацию с этой войной?

– Мое личное мнение: все будет нормально, но еще будет очень тяжело. Одна из самых больших проблем, которая у нас будет — сейчас очень много людей, которые, я не знаю почему, решили, что мы уже выиграли эту войну, что неделю, две недели, максимум месяц – и все будет круто – классно, мы победим! Так нельзя думать, потому что впереди еще будут разочарования. Впереди еще будут разочарования, которые будет пытаться качать русня, чтобы заставить людей нервничать, выходить на митинги, призывать кого-то возвращаться домой и тому подобное. Это все ждет нас впереди, и очень плохо, что люди уже расслабились, что будто все закончилось – вот это будет большой проблемой.

– Кстати, мы уже научились противодействовать информационным, психологическим операциям. Не было таких всплесков, как в 2014 году, уже не удается россиянам так качать, изнутри?

Собственно, россияне в 2014 году пытались действовать на военные коллективы: SMSки присылали типа: "Складывай оружие" и т. д. Сейчас были какие-то проявления воевать с вами не только на поле боя, но и в информационном? SMSки были?

– Были, да. Писали "Сдавайся", "Тебя хотят убить", какая-то такая дичь. Так же было, когда захватывали, например, документы со списком личного состава, обзванивать родных и говорили: "Он погиб" и все прочее.

Я не переживаю по этому вопросу за военных, потому что у военных с этим все нормально: есть военная дисциплина, есть понимание, что будут качать информационно и тому подобное.

Я сейчас о гражданских… Причем о гражданских, которые не стали военными, не влились в волонтерство, и потому они будто что-то хотят сделать, не знают, как, и считают: "Если я сделаю репост какого-нибудь гневного поста в Фейсбуке, я конечно этим очень-очень помогу в войне"». На самом деле нет, не поможешь.

– А чем может помочь тот, кто хочет, но не знает как?

– Для начала сходите на курсы первой медицинской помощи; научится хотя бы сами себе оказать помощь. Сделайте это! Ну, потому что надо понимать, что в настоящее время, если человек не может себе сам оказать элементарную медицинскую помощь, он этим тяготит всех остальных, нагружает.

Надо понимать, что если ты не умеешь оказывать первую медицинскую помощь во время полномасштабной войны, то фактически это проявление того, насколько тебе неважны люди, которых ты называешь родными, которые рядом с тобой. Потому что в случае чего ты даже помочь не сможешь.

– Год назад вы раскритиковали, что у нас отсутствует национальная идея и что национальная идея может появиться только тогда, когда для нашего общества будет какое-то потрясение. По состоянию на сегодняшний день, думаете, произошло это потрясение для нашего общества, чтобы в конце концов мы самоидентифицировались и не рефлексировали в сторону россиян?

– Сейчас идет этот процесс. То есть надо понимать, нет такого, что сегодня спали, завтра проснулись – одной группой пережили, катарсис у нас состоялся – у нас есть готовая сформированная национальная идея. Это процесс, который должен происходить определенное время, и вот сейчас для части людей формируется, для части еще нет, часть еще живет в таком: "Ну, вот если бы не политика ..." или "если бы на выборах был такой выбор или такой, или другой, все было бы иначе…". Да, нет, не было бы. То есть люди еще пытаются жить в "мире иллюзий", себя успокаивать, говорить, что "это вы все вокруг виноваты, потому что вы тогда сделали не так или выбрали не того, или не слушали меня, или потому что плохо молились или не молились вообще, и вообще, когда вы в последний раз были на исповеди?", – это на самом деле проявление инфантильности, когда люди пытаются просто переложить вину на кого-то другого. На самом деле вина на всех нас: мы не были готовы к войне так, как должны быть готовы. Вот и все…

– Вы долгое время прожили в Мариуполе, потому что это родной город вашего батальона. Какие у вас сегодня чувства, когда вы смотрите на все происходящее?

– Я не вижу принципиальной разницы между тем, что снесли небольшую деревню или город. Почему? Потому что и там и там жили люди. И там, и там у них была своя жизнь, мечты, надежды, они во все это вкладывались. И от того, что мы увеличим масштабы, разницы нет – это во-первых. Второе: я за это время видел достаточно уничтоженных городов и сел, и я уже к этому отношусь спокойно не потому, что я "из стали закаленной" воин. Просто сейчас у нас идет война – эмоции распускать у нас нет времени: сейчас не то место, не то время, не та возможность. Войну закончим, победим — вот тогда уже эмоции по всем: и по нашим погибшим, и по городам.

– За эти три месяца произошло какое-то сражение или событие, где вы бы гордились своими побратимами или собой?

– Были. Это когда я узнал, за очень долго после боя, когда я увидел видео с коптера, сколько техники на нас ехало… Мы действительно не знали, что к нам едет столько. Потом понимаю, что нас 11 человек было на позиции, и как-то силами 11-ти человек мы накошмарили очень большое количество… насколько я знаю, 2 танка уничтожено, 2 БМП, около роты пехоты, нормально да, – и это силами 11-ти человек.

– Вы беспилотником уничтожили или как?

– Да нет. Противотанковые средства, пулеметы – и вперед. Мы не до конца знали, сколько их на нас едет, поэтому прямо чтобы нормально воевать... нажгли им технику, людей уничтожили, ну не людей, русню уничтожили. Затем отошли и уже где-то через 3-4 недели появились видео с коптеров, которые с других подразделений снимали. Это когда посмотрел со стороны, думал: "Нифига себе, вот мы страшные рексы!"

– Приблизительно с 2016-го, 2017 года и по 2022-й фронт на Донбассе был более или менее стабильным. То есть, мы не применяли артиллерию. Когда пришла эта война и уже можно было стрелять абсолютно из всего, армия отрывалась на россиянах за все годы, когда мы сидели и просто чего-то ждали?

– Отрывание – это само собой. Но если мы говорим об артиллерии, то надо понимать, что артиллерия – это в первую очередь вопрос логистики, потому что для того, чтобы у тебя нормально сработала артиллерия, нужно подвезти ее БК, а если это не самоходная артиллерия, а прицепная – подвезти эту самую артиллерию, отработать, унести. И все это нужно сделать быстро, пока там какие-то группировки, и это нужно сделать так, чтобы твою артиллерию враг не смог засечь и уничтожить. Поэтому, как ни странно, мы говорим о логистике, и здесь уже нет места азарту: "Давайте постреляем! Просто потому, что мы можем пострелять". С артиллерией так не работают.

– Чувствуете ли вы себя защитником?

– Был бы, но это просто слишком пафосно – я стараюсь вообще избегать пафосных слов. Я просто делаю свою работу.

– Вы относитесь к своей службе в армии как к работе?

– Да. Как всякая работа, она должна быть сделана качественно. Эмоции мешают. Нельзя быть эмоциональным в этом вопросе, потому что это будет отвлекать. Поэтому мы делаем свою работу: защищаем государство. А вот прям, чтобы: "Я защитник, который пришел в светлых доспехах, со щитом и мечом для защиты ваших семей!"... Ну, может, кому-то такое и нужно, но для меня это такое: "Ой, все. Можно я в сторонке постою?"

– Донбасс сегодня в эпицентре путина, потому что других побед он так и не одержал на сегодняшний день. Выстоим?

– А у нас есть другие варианты? Есть очень простая фраза: "Самый быстрый способ закончить войну – это сдаться". Для нас это не вариант вообще, потому что затем будет просто уничтожение нас как народа. Поэтому да, выстоим.

– Спасибо вам и желаем успехов!

– Спасибо, как говорят: "Будьте счастливы и помните о смерти".

Читайте также: Легион "Свобода россии" снял "изнутри" свой бой – видео (18+)

Главные новости дня без спама и рекламы! Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий.

Вносите свой вклад в победу – поддерживайте ВСУ.