Осень 2023 года. Москва. В центре города, возле Лубянки, в бывшей усадьбе Сумароковых проходит торжественная презентация книги. Она не о войне и не об Украине. Она о православном паломнике; издатель — странная организация под названием «Императорское православное палестинское общество». Императора давно нет, а вот его общество существует. Возглавляет организацию генерал-полковник Сергей Степашин, экс-глава ФСБ. Вот что он знает о Григоровиче:
«Григорий Барский, будучи совсем молодым человеком, начал свое путешествие в Киеве. Он родился, кстати, в Печерской Слободе. Затем это Почаевская лавра, удивительно намоленное место в Львовской области. Представляете, что сегодня там происходит с нашей историей, культурой?»
Во-первых, не Григорий Барский, а Василий Григорович-Барский. Во-вторых, он родился не на Печерске, а Почаевская лавра находится не во Львовской области. Но при этом генерал крайне обеспокоен тем, что у нас в Украине происходит с русской культурой, и ставит задачи по-служебному четко.
«Действительно стоит задача отстоять историческую память. Вот такая вещь, такая книга. Это действительно добрый камень, фундамент нашей подлинной цивилизации, нашей культуры. Мягкой силы, когда мы продвигаем культуру, благие принципы».
Украинцы хорошо знают, что такое московские культура и принципы. Поэтому давайте попробуем противостоять мягкой силе и выясним, кем на самом деле был Василий Григорович-Барский. И не является ли он, вопреки российским табличкам и пропагандистам, вовсе не россиянином, а украинцем, киевлянином, выдающимся путешественником и писателем — как сказали бы сейчас, талантливым тревел-блогером.
Для начала: Москва веками выводит свою государственность не из Золотой Орды, на руинах которой она возникла в 1480 году. Нет, она пытается присвоить себе наследие древнего Киева и его киевскую тысячелетнюю историю. Такая апроприация продолжается до сих пор и порождает новые претензии и посягательства Москвы.
«Мы говорим о том, что Россия в лице Григория Барского интересовалась исследованием святой земли вот в те, в общем-то теперь можно говорить, далекие годы. Этим обусловлено и то, что мы сегодня рядом с нашим музеем, музеем Императорского православного палестинского общества, открываем ему памятную доску».
Генерал Степашин снова называет Василия Григорием Барским, зато уверенно делает из него резидента империи на Ближнем Востоке и присваивает его наследие мемориальной доской возле своей одиозной организации.
Императорское православное палестинское общество было основано еще в XIX веке. Официальная цель — содействие паломничеству на Святую землю. Неофициальная — расширение влияния Российской империи на Ближнем Востоке.
Общество приобрело там 23 га земли, открыло сотни представительств и назвало все это «Русской Палестиной». Атеисты-большевики не отказались от такой удобной площадки для своей подрывной работы. Поэтому Императорское общество стало просто Российским.
В 1992 году обществу вернули его имперское название, а в 2007 году его возглавил генерал Степашин. Оно снова занимается шпионажем и подкупом для реализации геополитических проектов Кремля.
В 2018 году его резиденты пытались подкупить православных иерархов, чтобы сорвать предоставление Томоса украинской церкви. Из Греции выслали нескольких членов организации, а Турция запретила ее деятельность на своей территории. Но они до сих пор несут «русский мир» по миру, в частности, выдавая Василия Григоровича-Барского за своего предшественника. В 2013 году российский центр на Кипре открыл в его честь мемориальную доску. Там паломника и вовсе назвали московитом. Но был ли он таковым и работал ли эмиссаром империи на Востоке, как утверждает Степашин?
Григоровичи-Барские — известный и уважаемый род киевских мещан. В 1784 году они получили признание потомственного дворянства, восходящего к XII веку. Якобы их предок Ян Григорович получил титул и герб «Любич» на службе у польского короля Мешко III. Это подтверждает выписка из гербовников Польского королевства. Происходили Григоровичи из города Бар на Подолье. С началом Хмельнитчины крепость сжигали то казаки, то поляки. Поэтому семья переселилась на Гетманщину, в городок Летковичи на Киевщине. Ныне это село Летки Броварского района. Старший наследник рода Кирилл уехал в Киев и принял монашество в Выдубицком монастыре. Младший сын Григорий женился и занялся коммерцией. Вероятно, именно при женитьбе он добавил к фамилии приставку Барский. Также переселился в столицу. Сначала на Печерск, затем на Подол. Владел крупным магазином разнообразных товаров, за что его иногда называют основателем универсальной торговли в Киеве. Стал именитым гражданином города и старостой церкви Богородицы Пирогощи на Подоле.
Но более всего прославили имя Григоровичей его сыновья Василий и Иван. Оба — воспитанники Киево-Могилянской академии, но после нее они пошли совершенно разными путями. В Украине больше известен младший, Иван.
В 2011 году Национальный банк Украины выпустил памятную серебряную монету из серии «Славные роды Украины». Она была посвящена именно семье Григоровичей-Барских. На монете изображено это сооружение, известное в народе как «Самсон». Это, к слову, один из первых городских фонтанов, венчавший собой первый киевский водопровод. И построил все это чудо именно Иван Григорович-Барский.
Водопровод подавал родниковую воду со склонов Замковой горы по деревянным трубам к Контрактовой площади, монастырям и фонтану. Ротонду в стиле украинского барокко венчал апостол Андрей, который, по преданию, предрек появление на киевских холмах великого города. Под ротондой Иван Григорович установил статую ангела, из чаши которого лилась вода. Первое название всего комплекса — Фелициал, в честь древнеримской богини удачи. Ангела заменят на Самсона только через 200 лет. Сюда и раньше отводили воду с Киевских гор. Григорович же превратил все это в систему подземных водопроводов к важнейшим точкам Подола, а его беседка размером с небольшой павильон стала местной жемчужиной.
О сооружении сразу же пошли разнообразные легенды. Дескать, фонтан соединен подземными ходами с рекой Иордан на Святой земле. Поэтому вода здесь целебная и святая, а кто ее выпьет, тот навсегда останется жить в Киеве.
Городской советник Иван Григорович-Барский, вероятно, так и поступил. Он поступил на службу в столичный магистрат. Там стал учеником немецкого зодчего Иоганна Шеделя, поселившегося в Киеве. Тот воздвиг Кловский дворец, конгрегационную церковь Могилянки, Большую Лаврскую и Софийскую колокольни. Иван помогал Иоганну во всем этом. После успеха своего собственного проекта Григорович-младший получил еще десятки заказов. Он стал главным архитектором украинской столицы и возвел здесь около 30 зданий.
Церковь Николая Набережного до сих пор украшает Подол и изображена на реверсе упомянутой монеты. Также он построил первый Гостиный двор на Контрактовой и церковь Воскресения Господня. Перестроил в стиле казацкого барокко Кирилловский монастырь и приходской храм Богородицы Пирогощи. Отремонтировал Мариинский дворец.
По заказу гетмана Кирилла Разумовского построил полковую канцелярию и собор Рождества Богородицы в Козельце. Для Петра Калнышевского возвел надвратную церковь и другие сооружения Межигорского монастыря.
Иван Григорович-Барский стал одним из выдающихся деятелей Киева. Его дети также прославились как городские бургомистры, купцы, прокуроры, ремесленные головы, командиры городского вооруженного корпуса. А вот старший брат Ивана, Василий, воды из фонтана, вероятнее всего, не пил.
Он родился еще в Летках, в 1701 году. Приехал в Киев вместе с отцом во времена славного правления гетмана Ивана Мазепы. Тот как раз начал масштабное восстановление Киева и возрождение его деловой активности после лет Руины. Заложенный гетманом пышный стиль украинского барокко сначала называли Мазепинским. Однако Василия впечатлило не это. Самое сильное впечатление детства — чума 1710 года, когда город почти вымер, а спаслись лишь те, кто укрылся в Михайловском Златоверхом монастыре. Это юноша воспринял как чудо Господне и потянулся к религии и науке. Он говорил:
«Учение — это просвещение разума, а просвещение разума — это познание истины».
Первое образование получил дома, а далее, вопреки воле отца, напросился на личную встречу с префектом Киево-Могилянской академии Феофаном Прокоповичем. И тот его радостно принял, хотя Василию было всего 14 лет.
Киево-Могилянская академия — уникальное заведение для Восточной Европы. Здесь сочетались православная традиция и семь свободных искусств европейского образования. За одними партами сидели дети казаков и гетманов, простых мещан и высшего духовенства. Это сердце украинского культурного возрождения, где развивались театр, поэзия, музыка и философия. В Могилянке Василий Григорович-Барский проучился семь классов из восьми. Изучил старославянский, польский,
латынь, поэтику с риторикой и дошел до начал философии. Но закончить не смог. На левой ноге у него открылась большая язва, которую не могли вылечить столичные врачи.
Внезапно Василий узнал, что его однокурсник Иустин Леницкий, брат игумена Михайловского Златоверхого, решил отправиться во Львов. Цель — посмотреть мир и освоить больше наук в знаменитом иезуитском коллегиуме. Именно в том, в котором когда-то учились митрополит Петр Могила и гетман Богдан Хмельницкий. И Василий тут же решил отправиться с ним. Поскольку отца как раз не было в городе, мать отпустила сына лечить ногу во Львов и дала денег на дорогу. И вот так стихийно 20 июля 1723 года Василий Григорович-Барский начал свое странствие, которое затянется на долгие 24 года и охватит половину известного тогда мира.
Было ему тогда всего 22 и он, конечно же, ничего такого не планировал. Цель обозначил вот так:
"Добраться до града Львова пресловутого, в котором есть каменные здания и чудесные церкви: и колокольни, и школы, и немало просвещенных людей".
Хотя уже в дороге настроения бурсаков начали меняться. Из Почаевской лавры Василий написал родителям такое письмо:
"Простите и благословите, а не кляните меня грешного, чтобы по благословению Божьему и вашему родительскому всякие замыслы мои и поступки благополучны были. Извещаю, что иду во Львов и не знаю, где буду. Бог его знает. Может, еще и дальше пойду".
А дальше начались приключения. Оказалось, что в отличие от времен Могилы и Хмельницкого, православных в коллегиум больше не принимают. Тогда Василий и Иустин притворились, что они униаты из Подолья, и назвались братьями Барскими. Проучились так почти год, были разоблачены и изгнаны из коллегиума. Неожиданно за них заступился униатский епископ Афанасий Шептицкий. И мнимых братьев снова пригласили на учебу. Но им это уже стало не интересно, так как возникла новая идея новой авантюры.
Василий и Иустин сдружились с местным священником. Тот недавно овдовел и, чтобы развеяться, решил сходить пешком в Рим и Бари. Там, в Бари, до сих пор хранятся мощи Святого Николая, того самого чудотворца. Услышав такой план, бурсаки сразу захотели в Италию. Сейчас такой план звучит довольно дико — пойти пешком в Италию, но в те времена это было довольно распространенное дело, и к нему нужно было надлежащим образом подготовиться. Во-первых, Василий действительно нашел во Львове хороших врачей и вылечил свою ногу. Во-вторых, будущие паломники обошли церковных иерархов всех конфессий и получили от каждого патенты пилигримов. Это документы, подтверждавшие, что они совершают паломничество по святым местам. А значит, имеют право заходить по дороге в города и получать там приют и пропитание в специальных хостелах для паломников. Патенты нужно было постоянно обновлять. Это было подтверждением их подлинного паломничества. А чтобы все точно удалось, ребята получили аналогичный документ от львовского еврейского кагала, которому услужили в каком-то неназванном деле.
А еще купили себе соответствующую одежду. Василий описал ее довольно подробно и даже зарисовал. И вот этот рисунок, его единственный известный портрет.
"А облачение паломническое такое: черная одежда из полотна или сукна, без отдельных пол, но сшитая целиком на манер дьяковского стихаря, только с узкими рукавами; На груди поверх одежды цепляют крест; ременный пояс, а при боку – тыквица, чтобы нести воду в пустынных краях; на плечах – мешочек с нужными вещами, сшитый из вощеного полотна, похожего на черную кожу; на ногах – крепко привязанные сандалии; черная шляпа с широкими полями; в руке – грубый посох, высотой достигающий головы, очень красиво резной и покрытый чернью".
Тыквица – это пузатая бутыль, изготовленная из высушенной тыквы, а шляпа у него совсем другая, так как широкополую Василий потерял. Случилось это так.
"Продавцы вина давали нам пить. Когда же крепко уснул я от вина и усталости, проходил мимо злой человек, и снял у меня с головы новую мою шляпу, которую я носил, а мне положил старую и рваную… Не очень я тем и печалился, надеясь большую милостыню получить в старой шляпе".
К вину мы еще вернемся, а пока отметим два важных момента. Во-первых, перед далеким пешим странствием бурсаки устроили своего рода тестовый забег. Посетили сначала Жолкву. Это 30 км от Львова. Затем сходили в Креховский монастырь. На обратном пути заблудились, но все равно вывод Василия был таков, цитирую:
"Странствие показалось нам радостным и полезным".
Вторая важная деталь. А что это я постоянно цитирую? Дело в том, что сразу после прибытия во Львов Григорович-Барский начал вести путевые записки. Это паломническая проза. Ее начало положило еще «Хождение» Даниила Паломника времен Владимира Мономаха. Этот монах в 1106 году дошел до Палестины и затем подробно ее описал, основав целый жанр.
Вот что об этом говорит литературовед Остап Украинец:
"Руськая литература, древнеукраинская литература со средневековых времен тяготеет к тому, чтобы описывать также паломничество в Святую землю. У нас таких произведений довольно много, но здесь следует понимать, что когда это литература, особенно литература христианского образца, то это не совсем паломничество в святую землю. Географическое движение на восток, географическое движение к святой земле во все времена должно было отображать каким-то образом духовное путешествие человека. Григорович-Барский — это просто позднебарочное продолжение. Причем такое уже, можно сказать, одна из финальных точек в этом жанре для эпохи барокко".
Духовная литература — чтиво довольно нишевое, а вот странствия Григоровича-Барского стали бестселлером в Украине еще до своего первого издания. Их брали почитать и переписывали от руки. Издатель Василий Рубан писал об этом так:
"В Малой России и в соседних губерниях нет ни одного места и дома, где бы не было этих «Записок». Почти во всех российских семинариях для епархиальных архиереев несколько раз их переписывали, благочестивые же люди из духовных и мирских сословий доставали их за большие деньги".
Почему? Потому что кроме описания святых мест и духоподъемных размышлений, Василий принялся очень детально описывать все, что видел и переживал в пути. Читатель словно путешествовал вместе с паломником и узнавал абсолютно все: где дорога хорошая, а где собьешь ноги. В каком городе о паломниках заботится знать, а где им достаются только объедки, как отбиться от пиратов и что происходит, когда тебя грабят эфиопы. Это было увлекательно и читалось как приключенческий роман или travel-блог. Автор еще со Львова старался делать записи по вечерам по свежей памяти, поэтому добился невероятной детализации, и ему было что описывать.
Из Львова паломники прошли словацкие Кошице, австрийское Эрлао и дошли до венгерского Пешта. Туда их не пустили, так как какой-то польский пилигрим устроил в городе пожар. Зато пустили в Вену, где как раз был праздник Тела Господня с участием цесаря Карла VI. Его Василий описал так: быстроглазый и расторопный, а ростом мал.
Мечтаемый Бари с мощами Святого Николая не очень впечатлил Григоровича. Более эмоционально он описал ужасные девять дней в Калабрии, когда пришлось идти по каменистому берегу моря без какой-либо тропы, есть только черный хлеб и лук и страдать от жажды. Цитата:
"Не раз мы тяжело падали, спотыкаясь об острые камни и ранились до крови, и разбивали сосуды с водой, и оставались без воды, которая страннику дороже золота и серебра... К тому же мы странствовали в июле в самую большую жару по жаркому южному краю, и наши тела размякли и ослабли, и мозг в голове едва не высох, и мы едва не сошли с ума".
Драматично, правда? Когда паломники выбрались к дороге, то с голоду накрали винограда. За это Василий тут же понес кару. Потерял патент, без которого в Бари не попадешь. Поэтому пришлось выпрашивать путевую бумагу в ближайшем городке.
В Бари паломникам не дали ни единой частицы мощей Святого Николая, которые выглядели не настоящими, а мраморными. Тем временем Василий остался один. Галицкий священник покинул бурсаков, так как устыдился, когда те начали нищенствовать. Когда же по дороге в Неаполь Григорович заболел, его покинул и Иустин, так как очень торопился в Рим. Василия это очень подкосило, но он шел дальше и перебивался нищенством и придорожным виноградом.
Большой город Неаполь поразил Григоровича как своим великолепием, так и гостеприимным приемом в приюте Святой Троицы. После голодной дороги он с явным наслаждением описывал яства.
"Подают кашу из зерна, мясо вареное или печеное и виноград; однако в пятницу, субботу или в другие дни поста дают кашу или овощи с маслом, а также по два яйца каждому, кусок чудесного пармезанского сыра и гроздь винограда".
Детальные описания кухни придают запискам Григоровича оттенки своеобразного кулинарного путешествия. Кроме того, в пути он постоянно употребляет вино или пиво. Цитата:
"У старосты подали нам малую милостыню, щедро налили в сосуд пиво, и заночевали мы у его винника. Обессилев, купил я полкварты вина, и выпил, и прошел еще одну милю. Директор кальвинистского коллегиума принял гостеприимно и щедро угостил вином".
Это не является признаком алкоголизма. До научного открытия бактерий употребление сырой воды было опасной затеей. Воду пили только из проверенных источников, в противном случае это грозило всевозможными инфекциями. Поэтому наши далекие предки постоянно находились в состоянии легкого опьянения, но исключительно ради здоровья. Также следует обратить внимание на то, что православный Василий направлялся к святыне католицизма — Риму.
"В конечном итоге, Рим являлся святым местом для христиан восточного обряда. В Риме погребен апостол Петр. В Риме сосредоточена значительная часть истории раннего христианства. То есть нет ничего удивительного в том, что он направляется прежде всего в Италию", – отметил литературовед Остап Украинец.
Также Василий, как и все носители традиций Речи Посполитой, проявлял большую толерантность к иным конфессиям, нежели московиты, поэтому спокойно останавливался на чарку вина у кальвинистов. Он утверждал:
"Все люди суть люди, а Бог пребывает во всех, невзирая на то, каков Он у каждого".
Так, в Риме Василий посетил конфирмацию папы Бенедикта XIII. Это торжественный ритуал восхождения на святой престол после избрания.
Григоровича по какой-то причине глубоко впечатлила папская швейцарская гвардия, однако не вооружением или выправкой, а надлежащим облачением. Вот как он ее описал:
"Папские воины имеют яркое одеяние, отличное от чужеземного: одежда их и шаровары – суконные, сшитые из многих лоскутов, двух цветов – желтого и лазурного, и не тесные, а такие, как подобает".
В действительности одежда швейцарских гвардейцев как в XVIII, так и в XXI веке является трехцветной. В ней присутствуют также красные элементы. Однако Василий заметил лишь желто-голубые цвета и шаровары. И это весьма характерно для украинца.
На этом этапе Василий решил приостановить путешествие. Через Флоренцию и Болонью он направился в Венецию, чтобы пересечь Адриатику и добраться до Львова.
Случайно он попал на знаменитый венецианский фестиваль. Не кинофестиваль, а обычное празднество. Ему не вполне понравилось всеобщее неистовство, пьянство и в особенности травля быка собаками на площади. Зато он был впечатлен фокусниками и силачами. Поселился Василий в госпитале при греческой православной церкви Святого Георгия. В ожидании попутного корабля он начал изучать греческий язык. Внезапно прямо на площади Святого Марка он встретил земляка — иеромонаха Рувима Гурского, уроженца Острога, что на Ровенщине. Тот принял монашеский постриг в Софии Киевской, а затем по указу российского царя вместе с сотнями других украинских ученых мужей был вывезен "на Москву". Это выражение "на Москву" в рукописи повторено дважды. Возможно, так действительно вернее. Рувим в Москве достиг высоких чинов и расположения сына Петра Первого, царевича Алексея. Однако царь обвинил сына в заговоре и убил. Вследствие этого Гурский был вынужден бежать в Европу. Там он решил отправиться к Святой земле. И Василий, вместо того чтобы вернуться домой, внезапно к нему присоединился.
Обойдя главные святыни христианского мира, Василий Григорович-Барский неожиданно отправился на Святую землю, находившуюся под властью мусульманского мира. И хотя тот встретил его крайне недружелюбно, именно там паломник провел самые продуктивные годы своей жизни. И именно там его пыталась поймать и поставить себе на службу Москва. Что из этого вышло, смотрите в следующей части нашего фильма.
Мы — твой украинский канал. Боремся на информационном фронте с врагом. Если наша работа ценна для вас и вы желаете поддержать журналистов, это можно сделать в два клика. Перейдите на YouTube-канал "Пятого" и нажмите кнопку "Спонсировать" под трансляцией эфира. Приходите в наши чаты, общайтесь с нашими ведущими и гостями, ставьте лайки. Победим рашистскую ложь вместе. И все будет Украина!
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Одна минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории доступен WhatsApp на английском.