Оксен Лисовой в новом выпуске программы "Рандеву" откровенно рассказал о ликвидации аспирантских схем, приносивших сотни миллионов коррупционной выручки, объяснил, почему русский язык в школах коррелируется с вражескими ракетами, и пообещал пересмотреть содержание обучения, чтобы дети не "тонули" в домашних заданиях, а учились жизненному опыту.
- О коррупции и "схеме вечного студента": Министр привел шокирующие цифры – только за один год аспирантская схема могла приносить университетам-нарушителям до 255 миллионов долларов США вероятной коррупционной выручки.
- О языковой среде: Лисовой назвал "лицемерием" переход учителей на русский язык вне урока и заявил, что непонимание корреляции между языком агрессора и прилетами ракет свидетельствует о проблемах с причинно-следственными связями.
- О выезде молодежи и заплывах через Тису: Несмотря на тенденцию выезда из-за страха, министр отмечает, что МОН фиксирует высокий интерес молодежи к возвращению, и главная задача сейчас – подсветить реальные траектории успеха в Украине.
- О реформе содержания: Вместо 47 произведений, прочитанных "для галочки", ребенок должен проработать 10, но научиться использовать опыт героев в собственной жизни.
- Призыв к педагогам: Оксен Лисовой убежден, что покинуть образование сейчас – это худшее решение, ведь впереди отрасль ждет прогресс, изменение зарплатной составляющей и рост благодарности общества.
Я хотела бы начать наш разговор с цитаты, которую я услышала, когда как-то ехала при пересечении границы. Это была Волынская область, Устилуг. Я пересекла границу, сразу появилось польское радио, и там транслировали заседание Кабмина Польши. Это было в 2022 году. И я помню, я ехала и слышу, как премьер-министр страны обращается к министру образования: "Нам нужно максимально усилить историю с патриотическим воспитанием и с подготовкой нашего поколения в школах и в университетах, для того, чтобы Rzeczpospolita была целостной, и мы имели кем прикрывать нашу страну, если россия вдруг на нас нападет".
Вы три года министр, мы записываем это интервью в самый тяжелый исторический момент для нашей страны. И я, как мама двоих сыновей, и наши зрители, я думаю, подтвердят относительно своих детей – мы понимаем, что именно этому поколению уже дана возможность развивать или стабилизировать в зависимости от возраста, удержать ту страну, которую мы сейчас так оберегаем и защищаем. Передо мной бывший военный, когда вас назначили, весь интернет облетела фотография вас с книгой Шевченко, и мы думали, что придет министр и точно патриотическое воспитание выйдет на новый уровень.
Те, у кого есть дети, знают, каким образом это сейчас работает. Мои дети учатся по НУШ, новая украинская школа. Друзья, кто не знает, очень много новых предметов и гражданское образование, и дети обсуждают в классах, ну по крайней мере в нашей школе, каким образом построена наша страна, что такое гражданское общество, как оно влияет на процессы. Национальная идентичность тоже присутствует.
Но многие из наших зрителей написали мне, что, мол, половина школ нашего города (об этом сказала киевлянка) и дальше остаются не в патриотическом, а в пророссийском ключе. Начиная от языка – заканчивая посылами, которые звучат в классах. Заканчивая русским языком, который с 2022 года немножко перешел в украинский контекст – это о переменах. И вообще о посыле детям со стороны учителей. Ныне все расслабились, и это стало бедой. Пройдитесь по Крещатику, и вы это все увидите. Я бы хотела, чтобы вы зрителям и родителям описали, каким образом сейчас построена система патриотического воспитания, насколько это для нас важно, какие достижения в этой истории.
Первая ремарка: система патриотического воспитания не существует где-то локально в системе образования. Это сквозная цель. И вторая ремарка, она касается того, что "посмотрите на половину школ нашего города". Ситуация в разных городах разная. И очевидно, что учреждения общего среднего образования – школы – они относятся к сфере управления общин. И в значительной степени то, как относится община того или иного населенного пункта к тем или иным целям и задачам, какая локальная политика реализуется – от этого зависит и то, насколько государственная политика имплементируется в той или иной общине также.
Вы имеете в виду, что, например, в Киеве есть свой департамент образования и науки – и это не всегда синхронизированная, по моему опыту, история. Когда министерство имеет одну позицию, а департамент конкретного города или поселка – это не выполняет в полном объеме. Поэтому нужно спрашивать все на местах?
Да, это корректно сформулировано. Но то, что касается цели в целом – это ремарки. А то, что касается нашей цели и наших действий, которые нам за эти почти неполных три года удалось реализовать. Во-первых, работа с тем, что побуждает украинцев покидать страну. Работа в школе. Что мы, прежде всего, ставили себе как цель? Преодоление страха. Страха перед неизвестным, в том числе перед вызовом военным. Вызовом массированной агрессии. На самом деле, это тот метод, которым россия воспользовалась уже в 2022 году, был призван, прежде всего, вызвать массовую панику, массовый страх, массовый отъезд людей. И капитуляцию.
Вот на это рассчитывались эти ракетные атаки, эти колонны танков на Киев и так далее. На это они были направлены. И этого не произошло. Это значит, что в определенной степени уже сознание людей и готовность их к обороне была сформирована. Вследствие достаточно длительного 8-летнего периода после первой агрессии. И в том числе это касается и меня. Я, кстати, хочу поправить момент, который вы отметили, вы сказали, что я был военным. Я не был военным, я был добровольцем. Я воевал на фронте в составе одного из ДФТГ, которое получало боевые распоряжения от 95-й бригады, одной из бригад десантно-штурмовых войск. Я был, воевал в трех областях. В Донецкой, Харьковской и Луганской области.
Добровольцы – это не военные?
Ну, военный есть военный – это профессия. Доброволец – это человек, который принимал участие в боевых действиях. Я участник боевых действий – и в наступлениях, в Харьковской операции, и в оборонительных операциях. В обороне Славянска, Краматорска – в этих агломерациях принимал участие, в Харьковской операции принимали участие, в наступлении на Кременную, Серебрянский лес. Собственно, из Серебрянского леса меня сюда и делегировали. На самом деле, добровольцем я стал почему? Возвращаясь к теме – с 2014 года мне было тоже страшно. Потому что когда началось наступление, тогда на Новоазовск российских войск, я думал, что уже тогда пойдут колонны танков на Киев, уже тогда будут ракетные удары и все остальное. Потому что никаких иллюзий не было относительно намерений россии, ее образа мышления и действий.
Поэтому было страшно, я не служил в армии, я не милитарный человек, хотя там и спортивный, но не милитарный. И я просто пошел в одну из общественных организаций, которая готовила гражданских. И пройдя короткий курс достаточно, интенсив трехнедельный, а потом походив целый год в разные периоды года – зимой хотелось почувствовать, как я выдержу, осенью, в грязи, в дожде и так далее. Походив по выходным, я обрел абсолютно спокойную… я гармонизировался. И это для меня тоже было определенным осознанием того, что страх – вот что на самом деле хуже всего. Научиться можно всему, но страх появляется тогда, когда ты сталкиваешься с чем-то абсолютно тебе неизвестным.
Поэтому для меня было важно, когда я уже вышел на роль министра образования, внедрить в школах подход, который позволит молодежи, подросткам, старшеклассникам в данном случае, ознакомиться со всем необходимым для того, чтобы от этого страха избавиться. Для этого нужно было выбрать какой-то инструмент и создать его или реорганизовать его соответствующим образом. Этим инструментом стал предмет, одна из дисциплин, которая изучается в старшей школе. Это дисциплина защиты отечества, защиты страны. Она называлась защитой отечества в свое время. И вот реформа этой дисциплины, это была одной из таких быстрых задач, которые нужно было решить в этом направлении. У нас было много быстрых целей, которые нам нужно было достичь. Это была одна из таких быстрых целей.
Она была поддержана, соответственно, всем моим руководством – вице-премьер, премьер-министр, президент – все одобрили этот подход, и мы очень быстро начали двигаться с перезагрузкой этой дисциплины.
Эффективно? Как Вы оцениваете результаты?
Я доволен почти на 70%. Это столько детей мы охватили новым подходом. Но вопрос не в этом. Это, конечно, просто совпадение, но сегодня я вижу, как развернулась инфраструктура. Около тысячи центров защиты Украины.
Изменился подход, преподавание защиты Украины стало осуществляться тренинговым методом. Не в классно-урочной модели, а в центрах, когда школа, класс выезжает на целый день в центр, где им по разным модулям проводятся соответствующие занятия по разному уровню активности. 9 новых модулей касаются практических навыков в наибольшей степени. Это тактическая подготовка, стрелковая подготовка, это все, что касается инженерии, в том числе управление пилотированием дронов и умение оперировать другими инженерными средствами. Это радиосвязь, это топография, это обязательно – домедицинская помощь, которая содержит элементы тактической медицины также.
Потому что задача защиты Украины заключается не только в вопросе военных вызовов, а в вопросе вызовов вообще. И наша задача – помочь молодежи без страха входить во взрослую жизнь, не только с учетом возможного военного вызова, а различных вызовов жизни.
Ну и есть параллельная реальность, полярная с национальной идеей Украины, которая считывается подростками из TikTok’а.
А это уже другой вызов.
Да, это другой вызов. Но они оттуда берут, когда они на досуге, и когда в школе, если нормальная школа, извините, должен эту ремарку сделать, – они абсолютно другую информацию получают там.
Да.
Максимально важно, чтобы это было в школе.
Именно эта составляющая, которую можно очертить как медиаграмотность или противодействие информационным атакам, и понимание того, как они осуществляются – как именно информационная агрессия осуществляется – тоже заложена как одна из составляющих программы. Там же некоторые основы OSINT’а (разведка на основе открытых источников – прим. 5.UA) базовые абсолютно вещи, это ознакомительные вещи. И там очень важная составляющая есть – это составляющая определенного набора суженных ценностных ориентиров, то есть курс должен дать не просто навыки "как", а ответ вопросы: "Для чего", "Почему"? Почему это тебе выгодно? Для чего защищать свою страну?
Это важная составляющая, и вот с этой софтовой частью, на самом деле, всегда труднее всего работать. Потому что у учителя должен быть набор инструментов, который дотягивается до их сознания не через определенные навязчивые нарративы и повторение определенных фраз в стиле, скажем так, тревожных патриотических фраз. А через сознание детей, через вопрос и ответ, через диалог, через собственное утверждение для себя самого и поиск ответа для себя самого – почему мне выгодно иметь свою собственную страну. Почему потерять свою страну – это означает все равно, что потерять что-либо другое, свой дом, свой бизнес или своих близких людей. То есть это один ряд с точки зрения ценностей, потому что своя страна – это привилегия. И только сильные нации способны иметь такую привилегию.
И здесь вопрос к себе, то я что, представитель слабой нации, я слабак? Нет, ответ "нет". Тогда я способен защитить свое достоинство, своих близких, свой дом, свою страну. И вот это "свое", оно должно быть обязательно.
Всем понятно – "свой дом", всем понятно, "своя семья", "мои близкие". А вот насчет "моей страны" – возникают иногда вопросы. И вот в эту точку как раз бьют информационные атаки врага. И как раз в молодежь они целятся. И вот то, что делает россия в TikTok, в других каналах, в которых в основном находятся подростки, начиная с 10-12 лет – вот этому надо противодействовать.
Вопрос культуры управления и соответственно атмосферы управленческой культуры в учебном заведении – это первый аспект мотивации учителей. Второй аспект мотивации учителей – это, конечно, заработная плата. Что происходит с заработными платами? Действительно, учреждения общего и среднего образования выплачивают заработную плату, в основном по всей стране, исключительно за счет государственной субвенции, так называемая образовательная субвенция, которая увеличена с 1 января 2026 года на 30%.
Сколько будет получать учитель в среднем?
Это не все. Некоторые общины, в основном общины состоятельные, но не всегда это связано с состоятельностью, это часто связано с сознательностью, например, руководителя общины, устанавливают местные надбавки. Доплаты учителям из местного бюджета. Разнообразные доплаты, в том числе, расширяют престижность и так далее.
Или другие местные доплаты осуществляют. И таким образом, если мы говорим о заработной плате учителя, то молодой учитель до этого повышения дотягивался вообще до минимума – до тех 8 тысяч, которые должны быть выплачены минимально. А у опытного учителя могла быть зарплата с максимальной нагрузкой, с соответствующей категорийностью, со стажем – могла достигать 25 тысяч, например. То сейчас эта ситуация несколько изменилась за счет того, что образовательная субвенция увеличена на 30%. Вопрос в другом, к чему мы прилагали усилия – недопустимо, чтобы при этом органы местного самоуправления уменьшили свои местные доплаты. Потому что, ну понятно, есть часть общин, это там около 400 общин, которые имеют местные доплаты. Если мы увеличим образовательную субвенцию на 30%, важно, чтобы органы местного самоуправления не забрали свою доплату, потому что учитель тогда не почувствует этого увеличения. То есть мы выйдем в ноль.
А что за "престижность"? Разъясните, пожалуйста, зрителям. Как рассчитывается?
От 5% до 30% к окладу называется – "надбавка за престижность". Есть много надбавок. Смотрите, структура заработной платы учительства чрезвычайно сложна и многокомпонентна, что усложняет любое повышение. Например, можно повысить на государственном уровне заработную плату. На местном уровне непосредственный учитель этого не заметит. Потому что в этих надбавках можно сыграть таким образом, что у тебя здесь увеличился оклад, у тебя здесь уменьшится надбавка за сложность и напряженность.
И суммарно не меняется картина.
Мы последовательно занимаемся заработной платой. Сразу, когда пришли, это был один из наших приоритетов. Это была задача президента, это была задача правительства. И в предыдущем году было первое, что сделано, каким образом оно сделано – это связано именно с этой структурой. То есть эта доплата 2 тысячи. Доплата 2 тысячи на руки, потому что, соответственно, она с налогами больше. И 4 тысячи, соответственно, она умножена на 2 – для прифронтовых общин. На ставку, если у тебя полторы ставки в школе, например, ты преподаешь физику и полставки информатики, то у тебя, соответственно, не 2 тысячи на руки, а 3 тысячи на руки. Для того и оторвали эту доплату от общей зарплаты, чтобы общая выплата не съела эту доплату. Чтобы она была отдельной. И она остается и сейчас также. То есть эта доплата остается для учителей.
Есть приятные моменты. У меня много прямых контактов, учителя, директора школ разных – сельских, городских. Там где-то я вижу какого-то человека, который хорошо формулирует проблематику, и он, ну, попадает в мой список экспертов, с которыми я на прямой связи. Я прошу их: "это наша какая-то политика внедряется, как она сработает – вы там киньте мне информацию". Мне иногда даже блюдо на кухне фотографируют, присылают, вот так это выглядит. А вот туалет так выглядит. А вот так выглядит зарплата.
И я получаю там сейчас пока что приятные сообщения по этому поводу от наших "агентов" с мест.
А какая средняя зарплата учителя сейчас в Украине?
Средняя зарплата где-то около 14 тысяч. Это критически мало.
Критически.
Здесь очень большой разброс. Стаж, нагрузка, категорийность. Нагрузка колеблется от 0,75 ставки, то есть там менее 18 часов, до 30 часов. То есть есть разные очень и от того всего зависит какая зарплата. Мы поставили по зарплате перед собой две цели. Первая: очень быстро найти какие-то средства. Эти две тысячи, чтобы вы понимали – это 12 миллиардов гривен в 2025 году. 12 миллиардов гривен нам нужно было найти дополнительно, чтобы выплатить эти 2 тысячи нашим педагогам. Для того чтобы повысить заработную плату сейчас на 30 процентов и плюс зарезервировать на сентябрь месяц еще дополнительное повышение на 20 процентов – нам нужно было найти 57 миллиардов гривен.
Я понимаю, но какая мотивация человеку, который выпускается из профильного вуза и хочет работать в школе – идти работать на 14 тысяч гривен? Оксен, я об этом, понимаете?
Я понимаю. Теперь подумайте, какая мотивация у военных, какая мотивация у врачей, какая мотивация у нас всех, у социальной сферы? Давайте исходить из тех реалий, которые мы имеем.
Мы имеем 103 миллиарда образовательной субвенции на зарплату учителей, и мы увеличили ее на 57. Это тот результат, который мы смогли достичь во время войны, существенно. Но этого недостаточно. Если мы сегодня выйдем на зарплату, которая изменится – в сельской школе, в городской школе, в зависимости от нагрузки – на 5 тысяч? Ну, например. Это уже все-таки что-то ощутимое.
Но вопрос в другом. Второй нашей задачей является реформа структуры заработной платы. Единственное, что это очень взвешенная реформа, которая требует очень взвешенного подхода. Коммуникации с учителями, с профессиональными союзами, с общинами, чтобы мы где-то не допустили какого-то решения, которое дискриминирует маленькую сельскую школу, специальную школу, большую городскую школу. То есть это очень большой организм, для которого нужно выстроить очень взвешенную политику. И этим мы занимаемся вот сейчас первый-второй квартал. Выходим на коммуникацию с сообществами. Если сообщества примут один из наших четырех сценариев – тогда с сентября мы войдем в реформу. Если не примут, мы просто в сентябре месяце добавим еще 20% к зарплате. Средства на это в государственном бюджете есть.
Но это не все о мотивации. Первое – это культура, среда, атмосфера.
Я вам описала ситуацию, когда, например, я сейчас абстрактно говорю – директор школы "диктует" преподавательский состав. "Диктует", во-первых, персонально – то есть, кого он берет или не берет. Руководствуясь не всегда объективными факторами. И второй момент, есть директора школ, которые десятками лет являются директорами. Я вам больше скажу. Есть директора школ, которые были преподавателями русского языка и литературы. И из-за того, что они "советский человек" – этот человек все это несет сюда. И он там остается. Уже, я не знаю, взрывается все вокруг. Армагеддон, я говорю, не физический, а ментальный.
А человек все равно там остается. Каким образом должна произойти реформа, чтобы подобные персонажи – даже не имели возможности попасть на эту должность? Иначе говоря, каким образом выбираются учителя? Или нужна реформа, по вашему мнению, которая бы структурировала этот процесс, которая бы не имела такого основания?
Культура среды, деньги и инструменты среды. Сейчас я отвечу на ваш вопрос. Когда мы говорим об инструментах среды – это об инвестициях в школу.
Это о наличии там оборудования. Была такая программа "Способная школа", когда было закуплено очень много оборудования. Я просто в позапрошлой жизни этим занимался, и я вижу, как оно срабатывает. И это оборудование легло в склады и тумбочки. Почему? Потому что тот руководитель, которого вы описываете – не всегда и не везде, безусловно. Вот мы должны сразу же дифференцировать это. То есть есть школы очень прогрессивные, активные, проактивные. Причем это не всегда зависит от возраста директора или возраста учителя. Я это абсолютно заверяю.
Нет, это ментальность – это то, что человек хочет принести туда.
Среди молодежи есть равнодушные, среди старшего поколения – есть очень активные.
И в прифронтовых регионах есть просто мега-учителя.
Абсолютно. То есть есть хорошие и прекрасные кейсы, и есть худшие. Но если вы говорите об управленческой составляющей, то здесь есть очень важный фактор. Это работа с профессиональным ростом педагогических работников вообще. Когда мы повышаем квалификацию учителя в такой же административной вертикали, например, в такой же культуре, в которой работает школа – то учитель нигде не выходит из этого цикла. Для него это уже привычная среда. Такая, знаете, равнодушная или где-то такая немножко...
Рутинная работа.
Да, рутинная или где-то такая, знаете, немножко директивная модель взаимодействия с учителем. Мы хотим какого учителя? Который выполняет задачи быстро и корректно? Или мы хотим творческого человека, который чувствует людей вокруг себя, взаимодействует с ними? Открытого к миру, открытого к ребенку, который постоянно меняется, потому что мир меняется. Мы хотим уже второго учителя. Значит, что нам нужно изменить? Две вещи. Систему переподготовки учителей и систему подготовки учителей в университетах. А для этого из университетов, извините, нужно выковырять людей, которые так же по 30 лет сидят ректорами.
Есть вопрос отбора на должности директоров сегодня и, в принципе, логической смены менеджмента. Конечно, это к учредителям. Кто является учредителями учреждений общего среднего образования? Общины. Пожалуйста, когда мы говорим о том, что нас не устраивает директор школы – граждане… И это о гражданском образовании, над которым мы тоже работаем. Граждане, пожалуйста, обратите внимание, кто назначает, кто принимает решения.
И загляните, пожалуйста, не вы ли случайно проголосовали за людей, которые потом вам назначают директоров школ?
А если вы за них проголосовали, то не забывайте, что это нанятые вами менеджеры.
Именно так.
И это, кстати, учат на гражданском образовании, я с детьми это обсуждаю. Родители должны пойти и спросить.
Я часто сталкиваюсь с ситуацией, когда ко мне приходят общины и говорят: "У нас очень плохой директор школы". Говорю, друзья, а кто назначил директора школы? Разбираем. А теперь скажите мне, пожалуйста, вы же выбрали местную власть, которая вам назначила руководителя учреждения образования, который не удовлетворяет вас с точки зрения среды для ваших детей, но вы теперь приходите к министру и говорите: "Исправьте, пожалуйста, наш косяк". Это так выглядит.
Друзья, ответственно выбираем местную власть. А потом ставим, пожалуйста, образование в один из тех критериев, которыми мы оценим их эффективность. Комфортно ли вашему ребенку в детском саду, который полностью относится к сфере управления общины?
Работает ли внешкольное учреждение в общине, которое полностью относится к сфере управления общины? Органов местного самоуправления. Все ли хорошо с директором школы?
Потому что государство дает вам образовательную субвенцию, дает вам школьный автобус, дает вам лабораторное оборудование для школы, дает вам укрытие для школы. Не для всех, конечно, потому что средств не хватает на всех, но эти программы существуют. Подались ли вы на эти программы? Активны ли вы в этом? Как вы использовали субвенцию для Новой украинской школы? Работают ли у вас центры защиты Украины? И тогда задайте вопрос кому? Не министерству образования. Потому что министерство образования сформировало политику, разработало методологическую базу, обучило тренеров и обучает учителей. А община определяет руководителя учреждения, который должен весь этот ресурс взять и выжать из него максимум. Это важный вопрос, я благодарю, что вы его подняли.
О наблюдательных советах?
Почти в каждом университете существует наблюдательный совет. В соответствии с законом о высшем образовании. Наблюдательный совет формируется коллективом, ученым советом, иногда вручную ректором формируется наблюдательный совет. И этот наблюдательный совет подается в Министерство образования просто на утверждение. Мы смотрим на наличие там каких-то пророссийских, каких-то зашкварных персонажей, извините за такой сленг. И утверждаем, если там нет таких людей, которые категорически противоречат нашему представлению о тех, кто может быть причастен вообще к украинскому образованию.
Люди там разные. И ректоры, которые формируют, или ученые советы, коллективы, по-разному – автономия университета предусматривает разные инструменты, и разную автономию тех же ученых советов. Где-то ученый совет действительно работает над составом, где-то ректор сказал – ученый совет проголосовал. Это же по-разному. Иногда просто берешь состав ученого совета, и ты понимаешь мировоззренческую модель, которая там доминирует. То есть ты видишь там политиков, бывших. Окей, я понимаю все. Но ты понимаешь, что если ты о развитии университета, ты будешь подтягивать бизнес, ты будешь подтягивать, если это классический университет – представителей разных отраслей, людей с экспертизой, людей, способных дать тебе, например, хорошую международную коммуникацию, людей со связями, например, в мире бизнеса, или на международном уровне.
Если ты ищешь для себя определенную политическую крышу – ты подтягиваешь больше политиков. Я понимаю, что университетский менеджмент больше ориентирован на бюджетную сферу, на защиту себя в бюджете. Это ок, я все это понимаю. Кто-то ориентирован на регион, ты увидишь больше региональных политиков. Кто-то ориентирован на отрасль, он берет отраслевых бизнесменов. По наблюдательному совету в действующем законодательстве можно сразу сказать примерно, на что ориентируется университет.
Количество известных и действенных людей, например, в сфере бизнеса или в общественной сфере, в гуманитарной сфере, лидеров мнения, политических деятелей, локальных политических деятелей. Эта комбинация, она, по сути, в определенной степени для меня является маркерной. Это существующая модель.
И университеты в рамках своей автономии и в рамках действующего законодательства по-разному используют эту модель. Наблюдательные советы влияют на университет настолько, насколько управленческая команда университета хочет, чтобы они влияли.
Но это же неправильно. Получается, что ректор может набрать в наблюдательный совет университета своих дружбанов, и эти дружбаны потом будут оценивать.
Может. А может набрать представителей отрасли, и эти представители отрасли будут заводить бизнес в дуальные программы, заводить гранты, давать консультации – по-разному.
Вы много таких университетов знаете?
Ну такие есть. Есть как крайне плохие кейсы, так и достаточно хорошие кейсы. Но здесь вопрос другой.
Вопрос о том, чтобы дать возможность немного иначе поработать с инструментом наблюдательных советов, исходя, например, из корпоративных моделей управления. И мы сегодня проводим эксперимент. Этот эксперимент работает на базе трех университетов.
Хотели присоединиться больше, не у всех хватило смелости. Кто-то не дожал, а кто-то просто не успел.
Это, кстати, Киевский авиационный институт, Запорожский национальный университет, в котором я тоже училась, и Прикарпатский университет им. Стефаника.
Именно так. Очень разные кейсы.
Киевский авиационный университет мы вытаскивали из глубокого кризиса, который был следствием длительного пребывания там достаточно токсичного, одиозного персонажа, не будем называть фамилий, чтобы не рекламировать. Второй университет: Запорожский ЗНУ – это прифронтовой университет. Третий – университет Стефаника, который является благополучным и который динамично и позитивно развивается, который самостоятельно настаивал на присоединении к эксперименту.
Мы запустили этот эксперимент постановлением соответствующего Кабинета Министров об эксперименте. Он заключается в том, что независимая комиссия выбирает на конкурсной основе прозрачно, под соответствующую видеофиксацию из кандидатов, которые подаются – членов наблюдательных советов. Там профайлы этих членов, которые могут быть кандидатами. Комиссия, в которую входят разные люди, как представители бизнеса, который является таким социально ответственным и имеет длительный опыт поддержки университетов, высшего образования, международных организаций, украинских общественных организаций, то есть достаточно авторитетная, там ни одной фамилии не было бы ни у кого вопросов. И вот эта комиссия на конкурсной основе прозрачно отобрала три состава наблюдательных советов. Эти наблюдательные советы имеют расширенные полномочия. Они утверждают финансовый план, они утверждают структуру, они утверждают коммуникационную и общую стратегию. Они в конечном итоге выбирают себе CEO (прим. ред: с английского chief executive officer – главный исполнительный директор). Да, они выбирают того, кого они могут назвать ректором, могут назвать президентом университета, могут назвать тем способом, который они хотят.
Первым флагманом был Киевский авиационный институт, то есть бывший НАУ. Они имеют, на самом деле, наивысшую сейчас динамику, потому что дольше всего, на самом деле, работают.
Эту модель сейчас мы анализируем. Я вам скажу, что со вторника (прим. 5.UA – со 2 февраля 2026) международная группа экспертов начинает работать над анализом этого эксперимента. Мы вносим туда коррективы, потому что мы уже понимаем, что сработало хорошо, что нет. И далее мы ставим его на законодательные рельсы. С комитетом по вопросам образования отрабатываем. Там много депутатов, которые поддерживают это. И я надеюсь, что мы внесем соответствующие изменения в закон об образовании для того, чтобы эта модель стала одной из возможностей. Более того, Киевский авиационный институт как лидер – еще и взял на себя более широкую задачу по эксперименту – он первым стал государственным некоммерческим обществом в этой системе. Это более широкая финансовая автономия. И, например, с ректором я только что, собственно, общался. Она сказала, что это прекрасно. Вот они почувствовали разницу, когда они перешли в этот статус. Это пример для других городов.
Русский язык в школах. Вы очень много меня об этом спрашивали, я все читала.
Законопроект о запрете русского языка в школах – предлагают внести изменения в законодательство, народные депутаты и общественные организации, чтобы запретить русский язык в частных школах. Об этом свидетельствует законопроект №14361 о внесении изменений в закон страны о полном общем среднем образовании, который разместили на сайте Верховной Рады. В чем суть? Расскажите в двух словах. И это касается частных школ. А есть еще история, когда учителя, выходя из класса, продолжают говорить по-русски в стенах школы. Что с этим делать?
Давайте я дам этому оценку. На самом деле, действующего законодательства для учителя уже достаточно. Есть язык образовательного процесса. Есть участники образовательного процесса. Участники образовательного процесса – это не только ребенок и учитель. Это еще и родители.
Поэтому мы должны понимать, что это поведение, когда мы формируем такую в определенной степени лицемерную модель, когда здесь мы говорим так, а здесь мы вышли и уже "по-человечески" – это то, что является, по моему мнению, я бы сказал бы, где-то с точки зрения этики... Хотел резче сказать, но с точки зрения этики – это неприемлемо. Да, это неприемлемо.
И сегодня мы должны понимать одну вещь. Мы можем быть сколько угодно толерантными к языкам и культурам разных народов. Мы можем уважать их самобытность. И должны делать это. Но, прежде всего, мы должны уважать самобытность и язык своего народа. Если мы не уважаем свой собственный язык, не используем его в быту, ежедневно, не уважаем свою собственную культуру – мы не будем уважать культуру других людей. Это первое.
Второе. Есть один язык в мировой практике, возможно, я не буду в исторический экскурс вдаваться, но в данном случае – русский язык использован против Украины как оружие. Именно русскоязычность украинцев, которые прошли в свое время русификацию, используется как повод для агрессии. Это надо понимать. И кто, как не учитель, должен быть сознателен. И надо понимать еще один момент. Украинцы стали жертвой насильственной русификации на протяжении длительного времени. Русификация происходила после многих волн абсолютно жестких репрессий и геноцида тем же голодом. На фоне сломленного этим террором поколения была наложена жесткая русификация. Урбанизированное сельское население переехало в город, где сразу в порядке обязательного применения использовался русский язык для всего. Начиная с заводов и строек, заканчивая бытовым общением. И это тоже надо учитывать.
С нашей точки зрения образование должно быть той средой, которая помогает украинским гражданам вернуться к своему родному языку. Делает это последовательно, делает это без каких-либо исключений. Украиноязычность школьной среды является важной с точки зрения восстановления справедливости. Потому что мы пережили вот этот культурный геноцид. Хотя корректнее использовать слово "этноцид". Но культурный геноцид, собственно, в отношении украинцев, касался языка прежде всего. Но и самобытной украинской культуры, украинских традиций, украинского традиционного отношения к религии. Многих аспектов. Поэтому учитель сегодня несет ответственность за то, чтобы способствовать тому, чтобы украинец вернулся к своему самобытному культурному коду.
Язык в процессе, в обучении, в общении – он просто не имеет альтернатив. Мы должны это понимать, понимать свою ответственность. Мы можем запрещать, мы можем загонять в подполье, как мы имеем кейс с той подпольной школой "русского патриархата", или как оно там. Но пока мы через сознание учителя не донесем его ответственность за то, чтобы через два поколения нас снова не "освобождали", до тех пор мы будем опять же бороться с ветряными мельницами.
Господин министр, вы все очень правильно говорите. Но если человек, который выходит на перемене – даже это люди, их много, я об этом слышала – выходят на перемене, говорят по-русски, с детьми, между собой. По ним бьют ракетами, им устраивают холодомор, их хотят убить, а они все равно говорят по-русски – то никакие слова министра вдохновляющие их не изменят. Поэтому нужно какой-то механизм придумать, как от этого избавиться. Я абсолютно серьезно говорю.
Именно так. Я даю просто моральную оценку этому. Но вопрос в том – каким способом избавиться? Очевидно, что если у людей не коррелируется прилет ракеты с русским языком, то у них есть определенные проблемы с причинно-следственными связями. И это вопрос образования.
И это вопрос образования взрослых в том числе. И это вопрос образования тех же педагогов. И это вопрос ответственности тех же директоров школ. И это вопрос ответственности тех же органов местного самоуправления, которые этих директоров школ назначают. И это вопрос ответственности граждан за то, какие органы местного самоуправления они выбирают. Сегодня мы возмущаемся тому, что у нас русскоязычный директор, или русскоязычный коллектив в учебном заведении, если таковые имеются.
Есть, есть.
Очевидно, что так. Не просто так мы об этом говорим. Но мы не проводим параллель между тем, кого мы выбираем в органы местного самоуправления и кого они назначают соответственно. И это тоже проблема с причинно-следственными связями.
Ряд школ, в частности, на западе нашей страны, не имели уже мальчиков в последних классах средней школы, к завершению средней школы. Я бы хотела вас спросить, как сейчас с этим? Второй мой подвопрос в этом – поддержали ли вы такой шаг власти, чтобы эти люди уехали и, очевидно, что часть из них не вернется, эта молодежь, и потом она не будет отстраивать нашу страну, она интеллектуально не будет ее усиливать.
Мне это не очевидно.
Расскажете свои мысли. И как оставлять молодежь сейчас в стране идеологически? Что для этого делает наше образование? Вот вы об этом вскользь сказали, о мотивации. Но, по сути, извините, но я это скажу: если выйти на улицу, я уже видела такие опросы в разных социальных сетях, и спросить подростков, хотели бы они остаться здесь. И огромная часть из них сказали, да нет, я собираюсь поехать в Германию, или еще там куда-то. Таких было много. Безусловно, все эти опросы не являются репрезентативными, те, что гуляют по интернету, и часто их россияне делают. Но действительно должна быть какая-то причина, почему ребенок сознательно, кроме воспитания внутри семьи, что является для меня основным, мне кажется, номером один – должен оставаться здесь и развивать эту страну?
Да, спасибо. То, что вы сказали, ключевую суть, в конце.
Семья.
Да, семья. Вера ребенка и среда, в которой он растет – это очень важно с точки зрения… это взаимосвязано – вера в себя, вера в свою страну, понимание тех же причинно-следственных связей. И внутренний стержень, который строится и на осознании этого чувства собственности. Моя страна, я ответственен, я могу здесь сделать, или я слабак. Несколько грубо так. Это внутренняя амбиция подростка – она формируется в основном в семейном кругу. Учитель есть, и среда школы, и уже далее подростковая среда, и общая его направленность, потому что подросток уже ориентируется больше на своих сверстников. И то, о чем говорят они, как мыслят они – он ищет для себя эту социальную идентичность, причастность к сообществу, и старается быть похожим на него. Не все, конечно, но в основном. Это второй фактор. И поэтому мы работаем со вторым фактором, но хотим влиять и на первый фактор.
Очень важно для школы, и то, что мы работаем сегодня в реформе профессионального роста учителей – это как работать с родителями. Очень важно. Потому что, на самом деле, мы пожинаем последствия, и последствия не последних даже десяти лет, а предыдущих десятилетий. Потому что подросток – это в основном ребенок современного 40-летнего человека. Это ребенок человека, который родился еще в Советском Союзе.
Формировался там.
Рос в постсоветской школе. С той культурой, которая была в постсоветской школе.
Она была разная, но все-таки, в основном, такая достаточно административная. С теми моделями патриотического воспитания, которые действовали в постсоветской школе. А, значит, какие? Калька с советской. Когда мы заменили условно красные "галстуки" на желто-голубые, и это не означает, что это работает. Для нас должно быть понятно, что система "патриотического воспитания" в Советском Союзе была настолько тотальной машиной, то тут простой вопрос, а почему же тогда Советский Союз рухнул? При первой же трещине в его экономическом каркасе. Он рухнул не потому, что это работало. А потому, что наоборот, это не работает, это вызывает отторжение.
Количество мальчиков в школах – мы не видим каких-либо аномалий с точки зрения того, что было до этого решения и стало после. Выезд (разрешение для возрастной группы 18-22 – прим. 5.UA), конечно, очень часто побуждал. Это решение принимали, в основном, родители, не сами дети. И когда обсуждалось такое решение, то учитывался и тот фактор, что взрослый человек, который может поступить в украинский университет – уже будет более сознательным и будет принимать самостоятельное решение не под влиянием естественного абсолютно родительского страха за ребенка, а уже под влиянием собственного выбора, собственного мнения и уже там определенного сообщества, в которое он попал. Я не давал бы оценку сейчас этому решению, потому что мы можем увидеть очень интересные обратные эффекты. Мы сегодня фиксируем достаточно высокий интерес молодежи, в том числе за рубежом, к возвращению в Украину.
Факторы безопасности, энергетические факторы – все эти вещи нужно учитывать. Кроме того, вопрос, например, коммуникации о возможностях в Украине – это тоже та задача, которую мы сейчас от премьер-министра получили, усилить эту работу. Это не только задача министерства образования. То есть эта профориентация, показать, какие треки существуют, какие возможности существуют в Украине, как быстро здесь растут карьеры, какие деньги здесь можно зарабатывать в разных сферах. Это то, что нам сейчас нужно быстро сделать, очень оперативно, и для того, чтобы молодежь видела для себя здесь место и понимала, какая здесь ее ожидает перспектива.
То есть повального отъезда мальчиков старших классов нет?
Нет. Сейчас эта тенденция была, она остается, но она не является чем-то таким, знаете, абсолютно катастрофическим. Опять же, вот вы же приводите пример. Вы говорите, вот, на западе Украины, там, где-то в классах…
Это Закарпатская область была.
Ну, правильно. То есть по этой области больше всего прилетает? В этом причина, в войне или нет?
Во-первых, это связано с мобилизацией. Во-вторых, это связано с…
Мобилизация не касается 18-22 же никак.
Нет, я не об этом говорю. Я о том говорю, что как думают эти родители – ребенок поедет за границу, там доучится, будет иметь уже основу для поступления в иностранный вуз, потом окончит этот вуз и останется жить там в Польше, в Германии или в Великобритании. Такой ход мыслей, понимаете? И будет иметь себе определенное будущее.
Хороший миф такой, знаете, какой существует стереотип.
Да. Это о защите. Родители таким образом думают о защите своего ребенка и о его будущем.
Ну, у нас есть разные кейсы, потом, когда мы изучаем, до конкретных случаев добираемся, мы видим, как это складывается. Поэтому я бы не смотрел так пессимистично на эту ситуацию. Фактор безопасности – да, решение родителей – да, действительно влияет.
Есть тенденция выезда? Да, действительно есть тенденция выезда. С чем она связана? Когда был запрет, ну, была тенденция переплывания Тисы. Опять же, страх, опять же, люди, которые не видят для себя тех траекторий, которые на самом деле есть. И важно их подсветить.
Блиц-вопросы от читателей в социальных сетях. Очень много вопросов, неожиданно. Министр образования, науки – и просто сотни вопросов по всем социальным сетям.
Так всегда.
Не всегда, на самом деле.
(Всегда) с министром образования и науки. Это самое большое сообщество. Десять миллионов человек прямо или косвенно причастны к образованию и науке.
Кстати, многие вас ненавидят, проклинают, пишут: "Пусть уже уходит с должности"?
В социальных сетях это началось с первого дня и не останавливается до сих пор. Вот поэтому есть и объективные, и субъективные причины. Но есть другие люди, которые не пишут в социальных сетях, а работают.
Вопрос касается плагиата. Янина, спросите, пожалуйста, имеет ли шанс на успех система образования в Украине, если министр образования, два заместителя министра образования, глава образовательного комитета Рады, глава Госслужбы качества образования и директор института модернизации содержания образования имеют обвинения в плагиате. Я спросила у этого автора, есть ли у него доказательства и о ком именно идет речь. Он сказал о вас, о заместителе министра Витренко, Трофименко, главе комитета Бабаке, главе Госслужбы Гураке и директоре института Баженкове. Доказательств я не увидела, есть только статьи по оценке этих процессов. Можете ответить? Такие вопросы были, и не один, – о плагиате.
Да, это началось буквально с первого дня и продолжается до сих пор. Это хороший повод для того, чтобы подсветить определенную проблему. Был определенный период, определенная академическая культура, в которой мы там определенное время росли. Для меня это был принципиальный вопрос. Когда я увидел, что у меня есть хоть что-то, что может так расцениваться – я отказался от степени. На моей диссертации не базировались дальнейшие какие-то важные исследования, которые имели бы последствия, что у меня что-то там некорректно, и это имеет последствия для дальнейших исследователей. Потому что это не естественные науки, не медицина и так далее.
Поэтому я отказался от диссертации, потому что это для меня было принципиально. То, что касается коллег, которых назвали – есть абсолютные инструменты – я им также мог воспользоваться, просто для меня это был принципиальный вопрос. Есть Национальное агентство обеспечения качества образования. У них есть функция – проверка на плагиат. Потому что это очень широкий набор инструментов, который можно, проверив любой текст на плагиат, – найти все совпадения и далее, не перебирая их, можно уже давать коммуникацию и показывать – вот смотрите, вот здесь плагиат, а далее, когда ты разбираешь этот текст, то там есть нюансы и детали. Но есть агентство, есть процедура, по этой процедуре все обвинения в плагиате проходят, и далее зависит от того, доказан этот факт или не доказан – принимается решение, лишается человек степени и так далее.
Вы не считаете, что связанная с вами история была плагиатом? Или ваша работа была плагиатом?
Я отказался от диссертации.
Да. Но это означает, что вы считаете, что она плагиат?
Из-за того, что в моей диссертации были совпадения. Природа этих совпадений, почему они там возникли, какая была культура в то время – это другой вопрос. Были совпадения? Были совпадения. Я не хочу дискутировать и не хочу судиться по этому поводу. Если есть совпадения – я забрал этот статус. Хотя эта диссертация была для меня важна, потому что тема, которой я занимался, она меня интересовала, она близка мне, и я использую те знания, которые я получил в процессе, до сих пор. Потому что это был как раз вопрос социокультурной самоидентификации.
Другой вопрос. "Я, как психолог, считаю, вижу большую необходимость и проблему, чтобы ввести в начальной школе предмет "детская психология". Потом в средней школе – "психология для подростков". И в последние годы – "эмоциональная зрелость". Это дало бы возможность быть внимательнее к себе, своим чувствам, понимать чувства других". На самом деле, очень хороший вопрос по поводу психолога. Что скажете по поводу этих дисциплин?
Давайте посмотрим, сколько у нас дисциплин уже есть. Определимся с тем, какие у нас есть приоритеты и подумаем, каким образом нам эту важную тематику интегрировать в учебный процесс. Поэтому давайте так, сутки – не бесконечны. В этих сутках у ребенка должно быть время на учебу в школе, время на внешкольные занятия, занятия спортом, время на семью, время на общение с друзьями. И увеличивая количество дисциплин, мы должны пнимать определенный предел. Поэтому вопрос ментального здоровья детей интегрируется по-разному, в вариативную часть, интегрируется в разные предметы. И различными инструментами эти компетенции детям сегодня предоставляются и будут предоставляться далее.
Есть другая важная составляющая этого вопроса. То, как работает сегодня в школе психологическая служба. Как мы работаем с психологами, какой функционал мы закладываем, чего мы от них ожидаем, как мы оплачиваем их работу, сколько часов они имеют и сколько работников работает в учебном заведении на то или иное количество детей, могут ли они сегодня отработать те задачи, которые мы перед ними ставим, с таким количеством детей. Это касается реформы психологической службы, которая нами начата. Концепция сегодня разработана. Мы работаем над законодательными изменениями для того, чтобы расширить capacity (с англ. "способность" – прим. 5.UA) психологов в школе.
Очень много вопросов касаются перегрузки. Очень много.
Разгруженность детей – это одна из важных составляющих реформ общего среднего образования сегодня для нас.
Вы понимаете, что если вы отмените домашние задания, то вам поставят памятник те дети, которые станут бизнесменами? И вы останетесь в истории (смеется). Нам писали такое.
Нет. Нет-нет-нет. (смеется) Нам нужно пересмотреть в содержании ключевое и важное. И отбросить, отложить неважное. Нам важно, чтобы ребенок имел возможность углубиться в ту тематику, в которую мы хотим, чтобы он углубился. Нам важно, чтобы ребенок не просто прочитал 47 произведений по украинской литературе, а прочитав 10, научился использовать опыт героев для собственной жизни.
Алексей Еринчак – это владелец книжных магазинов "Сенс", написал вам вопрос: интересно, собирается ли министерство инициировать запрет смартфонов в школах и запрет регистрироваться в социальных сетях детям младше 15-16 лет? Здесь далее идет о родителях. При чем здесь министерство – по поводу "регистрироваться в социальных сетях".
Но на самом деле это скомпонованная работа с министерством цифровой трансформации, чтобы этот процесс сделать невозможным. Мол, это имеет печальные последствия. Сейчас очень много статей на эту тему. "Гниение мозга" (brainrot – слово 2024 года по версии Оксфордского словаря; "мозговое гниение" – состояние, когда мозг будто "гниет" от чрезмерного потребления низкокачественного и бессмысленного контента в интернете – прим. 5.UA), СДВГ (синдром дефицита внимания с гиперактивностью) и все остальное. Давайте первый вопрос по поводу запрета смартфонов. Второй – по поводу социальных сетей.
Скажите мне, пожалуйста, как мама, как вы относитесь к тому, чтобы вашему ребенку кто-то что-то извне в школе запрещал? По-разному, правда? Мы не говорим о смартфонах.
Извне – негативно. Но я честно скажу, я бы позитивно относилась к тому, чтобы смартфоны дети приносили в начале уроков и потом их в конце забирали.
Все, что касается запретов – это всегда дискутируется и всегда имеет диаметрально-противоположные точки зрения. То, что касается мировой практики относительно культуры взаимодействия с гаджетами в учебном заведении – она разная. И в том числе такая, когда смартфон оставляют в собственном шкафчике в школе, или оставляют в коробке в классе, а на переменах берут в руки – такая практика существует и она доказывает свои положительные результаты.
А вы как думаете?
Моя точка зрения, что коробка в классе, где сформирована культура, когда дети оставляют свой телефон в ней в классе – это поможет им быть сфокусированными на учебе. Это наша точка зрения, но эту дискуссию нужно провести с общественностью, потому что мы имеем такую практику в школе. Это никто не запрещает делать сегодня в школе. Школа может такой условно-социальный договор с родителями заключить и ввести такой подход.
Вопрос в том, нужна ли для этого директива министерства образования? Ну разве что, чтобы сказать родителям, если ты не хочешь им объяснять, почему это важно, сказать, у нас приказ министерства. Так проще – это они, все туда. А на самом деле с родителями можно поговорить об этом на уровне школы и сказать, а давайте мы сделаем так, это будет лучше для всех. Эту ответственность мы готовы брать на себя, но мы последовательно проводим реформы и это не является сегодня тем приоритетом, который мы точно перед собой поставим, хотя это дискутируется.
Еще один аспект мы имеем, когда в некоторых школах такой подход используется, мы имеем в том числе и достаточно жесткие конфликтные ситуации, когда родители там высказывают претензию: у меня ребенок должен быть на связи и меня там ваши подходы не интересуют, я хочу, чтобы он мне отвечал на мои сообщения. Тоже такой подход.
Ну и плюс воздушные тревоги.
Много всего есть.
Многие мотивируются тем, что они хотят, чтобы ребенок был на связи. Но можно, выходя в укрытие – эти телефоны детям давать, или беря эти коробки в укрытие, такое тоже. Но по поводу запрета регистрировать в соцсетях детям младше 15-16 лет?
Я думаю, что здесь нужно ранжировать социальные сети, их содержание. Соответственно, родители безусловно могут и должны следить за тем, куда ходят их дети.
Вопрос от Юрия Пустовия, мы с Юрой знакомы, он глава общественной организации, которая занимается патриотическим воспитанием (молодежный военно-патриотический спортивный клуб "Каскад" – прим. 5.UA), и мы даже коммуницировали в составе представителя от Офиса президента, господина Палисы, был представитель, народные депутаты – мы пытались обсудить, каким образом, возможно, факультативно, или найти еще какие-то источники финансирования, сделав там что-то среднее между "Пластом" и "Джурой" (всеукраинская детско-юношеская военно-патриотическая игра – прим. 5.UA) в школах, ну, то есть разработку какого-то законопроекта, который, ясное дело, потом с вами бы тоже был обсужден. Но дальше так ничего не дошло.
С Юрой Пустовием мы знакомы, мы предлагали ему возглавить центр, о котором он говорит – он отказался. Поэтому да, здесь вопрос в критике, вопрос в готовности брать на себя ответственность и заниматься проектом. "Джура" – это методика, разработанная на основе подхода, который когда-то был основан Борисом Скребцовым, собственно, мы его и вернули сейчас к этой тематике. Я когда-то еще был одним из воспитателей, в школах работал летом, будучи студентом в этом подходе – и это действительно хорошая игра, которая требует определенной модернизации и требует, чего? Планомерных и системных инвестиций. То есть "Джура", в которой постоянно возникал кризис с финансированием, в которой постоянно приходилось потом, вне бюджетного процесса, искать средства, использовать какие-то политические аспекты, коммуникационные аспекты, поддержку общественности для того, чтобы на нее появилось финансирование в последний момент – это не лучший подход.
Поэтому мы сделали следующую вещь. Мы, понимая, как организуется внешкольное образование, хорошо зная каждый из этих центров – объединили несколько центров, три центра в один, и разделили его по функционалу, оставив "Джуру" за командой, которая будет и занимается сегодня двумя составляющими – защитой страны и военно-патриотической игрой "Джура".
Задачи следующие. Первое – прогнозируемость и полноценное финансирование, что есть, и уже в этом году "Джура" проходила с нормальным финансированием, которое мы просто в процессе года довыделили. Потому что одно дело – задавать вопросы "почему", а другое дело – своевременно в бюджетном процессе включиться и обеспечить финансирование, что не является сложной задачей. Все "Джуру" любят и уважают. На "Джуру" это небольшие деньги для того, чтобы своевременно выделить. Вопрос просто эффективного менеджмента. Эффективного менеджмента – раз. И соблюдение идеологии и методологии игры, которая закладывалась в основе. То есть, это первый подход.
Второе. Если мы хотим и думаем, что мы можем взять, например, классную методику, "пластовую" методику, скаутскую, которая доведена до совершенства, и сделать "пластовую" ячейку в каждой школе – то мы очень ошибаемся. Поговорите об этом с "Пластом". Потому что я был бы счастлив, если бы сейчас "Пласт" появился в каждой школе. Но есть определенные ограничения. И "Пласт", как никто хорошо знает, "Пласт", который я уважаю и поддерживаю, как никто хорошо знает эти ограничения.
Да, а в чем ограничения?
Вопрос в состоятельности. Такие клубные вещи, они на самом деле, там очень важна идеологическая составляющая. То, как построено взаимодействие воспитателя и ребенка. То, как построены лагерные решения. То, как построена эта геймификация, вся атрибутивность. Она, во-первых, не для всех. Кому-то это нравится, кому-то нет. А во-вторых, она требует очень тщательного подхода к деталям. И не в каждую школу мы сегодня можем завести воспитателя и открыть "пластовую" ячейку, потому что это должен делать сам "Пласт".
Наши школы открыты для "Пласта". Пожалуйста, заходите в любую школу, в которую вы хотите. Заходите со своими воспитателями. Есть внеклассная работа. Я думаю, каждая школа с удовольствием будет способствовать тому, чтобы там "Пласт" открылся. Но если мы зайдем сейчас в такое насильственное масштабирование – мы потеряем, и это то, о чем "Пласт" хорошо знает – потеряем качество. Вот что важно. Поэтому мы пошли путем "защиты Украины" как предмета. Это другая история.
Понятно. Про "Пласт" спасибо, что вы растолковали, потому что ходят легенды, что вообще министерство образования не хочет "Пласта", что существует конфликтная какая-то история.
Абсурд. Это такая манипулятивная штука.
Полностью интернет этим переполнен. Спасибо, что растолковали. Это важно. Следующий вопрос и здесь две составляющие. Мужчины, учителя и преподаватели не могут выехать за границу? Думает ли министерство над внесением изменений в законы? Это первое. И второе, здесь уже много вопросов тоже было по поводу тех, кто… как бы сформулировать дипломатично – тех, кто находит возможность с помощью системы образования уклониться от военной службы, когда ему уже больше, чем 25 лет. Переведу вам. Говорит, что учится, а на самом деле уклонист.
Давайте так. Первый вопрос. Мужчины и преподаватели за границу могут выехать в целевые рабочие командировки. Если эти командировки обоснованы. Первое. Второе. Этот вопрос не к Министерству образования, а к Министерству обороны. Потому что есть условия военного времени. И поэтому с Министерством образования выезд мужчин 25+ за границу обсуждать бесполезно.
Но если у вас есть программа, учебная программа, семинар, летняя школа, конференция, вы являетесь добропорядочным преподавателем и ваше заведение не поймано на том, что кто-то когда-то там выехал и не вернулся – то вы обращаетесь соответствующим письмом и вам такое разрешение предоставляют.
Мужчины-преподаватели и мужчины-учителя сопровождают команды олимпийцев-школьников за границу. Сопровождают команды Малой академии на проектные конкурсы. Возвращаются обратно в страну, участвуют в грантовых программах – краткосрочных. Долгосрочные – это неэтично по отношению просто к военным. Они возвращаются. И если университет, который направляет, например, студенты едут на академические обмены, и мы мониторим, какой университет допустил, например, рекомендацию студентам на академический обмен, а потом студент не вернулся? А в каком университете за эти 3 года ни один студент не остался там и все вернулись? Это добропорядочность, это отбор, это качество работы со студентами и в том числе в вопросе воспитательного аспекта.
Народными депутатами провалена поправка, которая бы исключила все эти манипуляции с уклонением от воинской службы посредством обучения в университете после 25 лет.
Обучение и отсрочка от мобилизации посредством обучения в различных образовательных учреждениях – это тот вопрос, как и с защитой Украины, на котором был наш первый фокус внимания. Мы начали работать с этим и очень серьезно работать. Когда мы углубились в вопрос аспирантур, которые в свое время были наиболее комфортным местом с этой точки зрения – не нужно постоянно ходить на очное обучение, взрослый человек, естественно, учится в аспирантуре и так далее. Когда мы разобрались с этим, когда мы увидели эти десятки тысяч аспирантов по сравнению с довоенным периодом. Поняли, что это критическая аномалия и закрыли эту лазейку – мы получили такой шквал повсюду, как в интернете, так и на политическом уровне – критики, нападок, медийных атак, что мы поняли, что мы попали в точку.
Потому что иногда это просто превосходило даже самые смелые ожидания, самые худшие ожидания, которые мы могли допускать. Некоторые университеты просто даже за пределами любых своих лицензионных объемов просто принимали сотнями мужчин 25+, проводили их через базу ЕДЕБ, получали быструю справку и тут же о них забывали, цифры зашкаливали, во всех социальных сетях и Telegram были целые каналы, и есть до сих пор, только там образования уже намного меньше, которые предлагали цифру за аспирантуру, например. И мы оценили, один год аспирантской схемы – это 255 миллионов (долларов США) могло быть вероятной коррупционной выручки.
Поэтому эта история была жестко пресечена, соответственно, на самом высоком государственном уровне рассмотрена, жестко пресечена. Другие схемы уклонения – систематически. Там схема вечного студента, схема фейковых образовательных учреждений, в том числе колледжей, например. Схема утерянного аттестата об общем среднем образовании и "я не заканчивал школу, я имею право поступить в профтех". Много разных схем, со всеми ними мы точечно, системно боремся. Это решение в законе, это была одна из таких, знаете, попыток разрубить гордиев узел, и вот 25 и выше.
Иностранные студенты, китайцы – эта тема всколыхнула интернет несколько недель назад. И сейчас мне написал человек, который, говорит, имеет доказательства существования такой истории в Киевском авиационном университете. Кто не был в курсе – есть иностранные студенты, китайцы, которые приезжают к нам учиться, примерно они платят где-то 56 тысяч гривен в год за обучение. Ну и учатся в тех учебных заведениях, которые имеют прямое отношение к армии, к авиации. Ну вы понимаете, все, что связано с ВПК. И потом они, фактически, как агенты могут использовать эту информацию, потому что, кроме обучения, они еще ездят в виде практики на какие-то предприятия или еще куда-то. И потом это все привозят в Китай, который, как вы знаете, не является нашим другом в этой войне, а является прямым поставщиком и деталей, и станков для ракет, дронов в российской федерации.
Смотрите, то, что вы описали, и то, что мы знаем – это разные вещи. Есть около семи типовых коррупционных схем в учреждениях высшего образования. Там разные – диссертационные фабрики. Это "серая" аренда земель, например, в аграрных университетах или в научных учреждениях. Это инвестиционные договоры и застройки территории университетов. И ряд других. Китайская. "Польский стул" в свое время была схема. "Китайская схема" так называемая. По этой схеме мы хорошо работаем со Службой безопасности. Есть целый ряд уголовных производств.
Есть очень хорошая в разработке вся эта история, но она к вот этому, что описано здесь – как раз отношения не имеет.
То есть это о коррупции, а не о китайской агентуре?
Да. Это "китайская схема". Это и об агентуре, и о коррупции одновременно. Но она по-разному реализуется. Где-то она реализуется абсолютно честно. То есть обучение китайцев. Китайцы оплачивают полную стоимость обучения. Учатся в онлайн и в офлайн. Где-то наши преподаватели ездят в Китай. Если университет получает полную сумму средств за обучение китайского студента – это одно, один подход. Другой вопрос, на какой тематике обучается китайский студент – на гражданской или на военной. Но это уже другой вопрос. Вот в этом кейсе КАИ – это университет гражданской авиации. Там нет военной тематики, и на военную тематику китайцев там никто не возьмет. Другой вопрос, что касается, например, дронов. Если мы хотим сказать, что инженерия дронов – это что-то абсолютно неизвестное для китайцев, и они придут и откроют здесь для себя что-то, что им неизвестно – мы ошибаемся, это не так. Мы знаем, где мы покупали комплектующие в начале (полномасштабного вторжения россии – прим. 5.UA) и так далее. Поэтому, я думаю, что вот этот вопрос достаточно манипулятивен, и это вопрос, который направлен, прежде всего, на удар по репутации КАИ.
И в Харьковском университете. Это началось с Харьковского университета.
В Харьковском университете вообще здесь несколько иное направление. Это все-таки авиационное и ракетостроительное направление. Там другой вопрос. Но я вам скажу, что над тематикой ВПК работают люди, которые не пишут комментарии в фейсбуке. Служба безопасности (Украины) очень качественно отрабатывает эту составляющую. И мы очень хорошо знаем, где кто заходит, что делает и откуда может быть угроза. Поэтому это отрабатывается на уровне соответствующих служб.
Я спрошу, что вы посоветуете почитать?
Я бы рекомендовал почитать Юнгера несколько вещей. "Стая", например, или "Свобода". Короткие, симпатичные вещи, которые читаются легко и дают определенное понимание в том числе военного контекста. Если мы говорим о "Стае" – известная вещь, давно уже на рынке есть. Если мы говорим о художественной литературе, то из последнего, что меня хорошо зацепило, это "Арабески". "Арабеска" – классная штука, рекомендую. Для меня, особенно для человека, который в Харьковском регионе находился в то же время, в которое примерно описывается Жаданом, мне очень зашло. Из более старой литературы, из того, что мне было приятно, вот сейчас в военном контексте именно, и что разгрузило и дало возможность сравнить нашу ситуацию с какими-то другими судьбами людей – это, например, "Вечник" (Мирослав Дочинец). Хорошее произведение, тоже небольшое, но когда ты сравнишь, через что проходили люди, поколения предыдущих украинцев, на примере судьбы героя – то поймешь, что можно жить.
Я вам очень благодарна за этот разговор. Сейчас нас, скорее всего, посмотрят больше учителя, педагоги. Я знаю, что для них важно вас послушать. Меньше посмотрят школьники, но посмотрят родители и, возможно, те, кто интересуются информационно-политическим контекстом, контентом, e-бизнесом. Я вам поднимаю руку и говорю, что я готова стать амбассадором вкладов бизнеса в систему образования в ваших общинах. Я готова позвонить каждому руководителю, главе села, какого-то маленького городка. И вы мне часто об этом пишете, и я иногда это делаю для того, чтобы стимулировать ваши деньги, которые вы зарабатываете на местах – отдавать образованию. Если бы мы в свое время имели другое образование, если бы те внедрения, которые сейчас есть в образовании моих детей, были, например, у меня или тех, кто старше меня. Мне 41 год. Я уверена, что многие вещи в нашей стране происходили бы иным образом. Это касается и коррупции, и военной сферы, и национальной идентичности. Поэтому за образование в будущем. Тот сейчас треш, который происходит в Соединенных Штатах Америки, это Оксен не имеет права это говорить, он же министр – но я могу сказать, давая оценки – это тоже связано с недостатком образования и засильем социальных сетей в головах и в жизни наших детей и нас. Поэтому нужно это контролировать. Бизнес, я вас очень прошу, чтобы вы вкладывали деньги в образование. Вот образование, армия – это залог нашего будущего.
Ну и патриотическое воспитание так же, в ваших городках. "Пласт" хотите профинансировать в каком-то городке? Обращайтесь, вы слышали, Министерство образования не против, оно абсолютно "за".
Ну и, возможно, есть несколько слов к поколению учителей, которые сейчас на вас смотрят, часть из них думает о том, как прожить на 14 тысяч гривен или на 20, и думает о том, чтобы покинуть эту профессию, нашу страну, до тех пор, пока война не закончится. Если бы к вам пришел такой человек за советом, чем бы вы его мотивировали?
У меня есть впечатление, я хотел бы с вами им поделиться, что мы оттолкнулись от дна. Инвестиции в образование растут. Да, пока еще не дотягиваются до каждой абсолютно школы, но уже дотягиваются не до сотен, до тысяч школ. И будут расти в дальнейшем. Я общаюсь с высшим руководством страны, я общаюсь с депутатским корпусом, я общаюсь с бизнесом. Я вижу, как люди здесь, во власти, я вижу, как люди в бизнесе относятся к образованию.
Поверьте, продержаться это время, это трудное время, как держится наша армия, как держатся наши граждане в разных сферах – очень важно продержаться. Если вы до сих пор в образовании – покинуть образование сейчас, пожалуй, худшее решение, которое можно принять. Образование будет развиваться, образование будет очень меняться.
Любая реконструкция является трудным, длительным и некомфортным процессом. Но именно реконструкция ведет к прогрессу. И вы его почувствуете. Почувствуете и в зарплатной составляющей, и в составляющей того, как будет меняться и меняется уже среда школы. И почувствуете в отношении общества к себе и в благодарности тех ваших учеников и тех родителей для тех семей, для которых вы работаете, за то, что вы в образовании остались. Очень важно просто, чтобы вы тоже понимали свою ответственность и свою роль.
Благодарю вас очень. Хочу добавить. А те, кто сейчас из руководителей поселковых и городских советов, департаментов смотрит этот разговор – очень важно, проезжая в тот или иной, я сейчас говорю не о мегаполисах, да и о мегаполисах в том числе, маленький городок, посмотреть, как работает местная власть. Посмотреть, в каком состоянии школы и в каком состоянии дома культуры. Вот для меня это всегда было репрезентативно, честно вам скажу.
Критерий, да.
Да, так подумайте, в каком они состоянии, потому что по этому тоже сканируют то, какие ценности вы несете, помимо армии, которые, безусловно, мы должны поддерживать. Напишите в комментариях, что вы думаете о нашем разговоре, можете там похейтить, если хотите, но скорее было бы здорово, если бы вы конструктив написали, ну и давайте все заниматься самообразованием, это тоже важно даже в такое сложное время. Благодарю вас за разговор, было очень приятно.
Благодарю.
Друзья, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нами в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории у нас есть WhatsApp на английском.