Российские войска разрушают Доброполье, чтобы захватить Славянск и Краматорск. Бойцы бригады "Рубеж" рассказали Ukrainian Witness об обороне города, пленных мобилизованных с ВРТ и местных жителях, отказывающихся от эвакуации
Доброполье в Донецкой области – один из ключевых пунктов битвы за Донбасс. После обороны Покровска и Мирнограда, которые противник ценой колоссальных потерь, но сумел поглотить, зона боевых действий переместилась сюда. Разведчик и боевой медик бригады НГУ "Рубеж" рассказали редакции Ukrainian Witness о том, как менялась ситуация в Доброполье и что происходит в городе в настоящее время.
Доброполье, очевидно, станет главным узлом борьбы за Славянско-Краматорскую агломерацию. 22 сентября минобороны РФ заявило о захвате города, его окружении и продвижении вперед. 1-й корпус НГУ "Азов" опроверг данную информацию.
Если противнику удастся занять Доброполье, он сможет продвинуться на север и сформировать оттуда левые "клещи" вокруг указанных городов. Правые оккупационные силы формировали в районе Лимана, однако этот план украинские защитники из Третьего армейского корпуса методично срывают в ходе продолжающейся операции "Вивальди". Захват Доброполья открывает противнику возможность наступления в направлении Александровки и границы с Харьковской областью.
Доброполье совместно с бойцами других подразделений и ведомств обороняет 4-я бригада оперативного назначения НГУ "Рубеж". О развитии обстановки в городе и текущем положении дел редакции Ukrainian Witness сообщили двое ее военнослужащих: боевой медик 1-го батальона с позывным "Нацик" и начальник разведки 2-го батальона с позывным "Одесса".
Почти полтора года в Доброполье
Отдельные подразделения "Рубежа" зашли на Добропольское направление в мае 2025 года, а вся бригада – в июле. Зимой обстановка начала обостряться. Город стремительно менялся на глазах: еще прошлым летом Доброполье служило бригаде тылом, где личный состав размещался и восстанавливал силы. Зимой обстановка выглядела вполне мирной, насколько это применимо к прифронтовой зоне. "Одесса" отмечает, что до того момента город практически не ощущал боевых действий: оставалось много гражданских лиц, функционировали магазины. Противник продвигался достаточно быстро, четкая линия разграничения отсутствовала, районы боестолкновений находились далеко от Доброполья, город не подвергался интенсивным атакам и пребывал в относительной безопасности.
Зимой в Доброполье сохранялась возможность автомобильного сообщения.
"Я мог свободно сесть на квадроцикл и доехать до Красноподолья, в сторону Белицкого, — рассказывает "Нацик". – Сейчас я к нему даже приближаться не стану. Этот квадроцикл просто стоит там, выехать на нем уже невозможно".
"Одесса" вспоминает, что в день их первого прибытия в город российские войска нанесли по нему первый авиаудар. Разведчики разошлись с авиабомбами в центре буквально на несколько минут.
Мосты вокруг Доброполья разрушены, дороги повреждены, а уцелевшие участки находятся под огневым контролем противника. Въезд в город крайне опасен. Даже пеший проход, по словам "Нацика", сопряжен с колоссальным риском.
"Я провел двадцать суток на позиции, а к моменту выхода тактика боя кардинально изменилась, – делится боец. – Выйти или переместиться куда-либо стало значительно труднее. Все секторы пристреляны, ведется непрерывное наблюдение с дронов. Передвигаться приходится предельно скрытно".
Для сдерживания наступательных действий противника украинской стороне необходимо наращивать собственные ресурсы, увеличивать число средств разведки и огневого поражения. А для полной остановки его продвижения требуется эшелонированная разведка: контроля исключительно переднего края недостаточно.
"Одесса" подчеркивает, что разведывательные БПЛА должны работать в глубоком тылу. Уже в прошлом году украинские подразделения на Добропольском направлении сталкивались с подобными прецедентами: район считался тыловым, в нем отдыхал личный состав, а впоследствии выяснялось, что в соседнем здании находились российские военные. Это происходило из-за ошибочной уверенности в невозможности просачивания противника за линию переднего края обороны.
"В текущем году мы понимаем необходимость ведения разведки начиная с глубоких тыловых районов, – отмечает "Одесса". – Наблюдение следует разворачивать фактически от мест дислокации и подготовки личного состава к выполнению боевых задач. Уже с этих рубежей требуется выявлять подозрительных лиц, перемещающихся по территории, поскольку противник может присутствовать там еще с прошлого года при наличии возможностей снабжения своих групп в нашем тылу".
Целесообразность ведения затяжных боев за крупные населенные пункты вызывает активные дискуссии в украинском обществе, как это было в случае с Бахмутом, Покровском и Мирноградом. Подобные обсуждения прогнозируются и вокруг Доброполья по мере приближения боевых действий к городской черте или при переходе к городским боям. "Одесса" настаивает на недопустимости сдачи города, так как это повлечет критические оперативные трудности для украинской армии.
Доброполье представляет собой крупный город с плотной застройкой, позволяющей противнику укрывать значительное количество живой силы, постепенно подтягивать материально-техническое обеспечение, технику и артиллерийские средства. Военнослужащий описывает специфику ведения боя в городских условиях:
"Если в Доброполье расположено порядка 400 многоэтажных домов, то в каждом из них противник способен разместить до 50–60 военнослужащих, – констатирует он. – Уничтожение одного здания требует расхода огромного числа FPV-дронов без гарантии поражения подвальных укрытий. Использование авиации по каждому объекту технически невозможно из-за дефицита ресурсов. Соответственно, появление сил противника возможно из любой точки. Потребуется не 4–5 БПЛА типа "Mavic" для контроля сектора, а до 20 единиц. Выбить противника из такого города будет крайне сложно".
Тактика действий российских войск
Основная задача российских подразделений в районе Доброполья заключается в разрушении инфраструктуры, ликвидации оборудованных позиций, срыве закрепления украинских сил и противодействии подготовке рубежей городской обороны. С этой целью ведутся непрерывные артиллерийские обстрелы и наносятся авиационные удары. По словам "Одессы", интенсивность вылетов достигает нескольких десятков в сутки, с применением от 3 до 6 УАБ в каждом. Подобная тактика направлена на приведение населенного пункта в непригодное для удержания состояние до момента непосредственного входа в него передовых сил, с нанесением максимального урона обороняющимся подразделениям.
"Аналогичным образом противник действовал в отношении Покровска и Родинского. Сейчас аналогичные меры предпринимаются против Белицкого", – отмечает "Одесса".
Российские войска также систематически применяют тактику инфильтрации малыми группами.
"В минувшем году противник не подошел вплотную к Доброполью, – указывает разведчик. – Это позволило нам зачистить обширные районы от Золотого Колодезя и оттеснить его силы. В текущем году фиксируются попытки закрепиться непосредственно в городской черте. Вектор всех перемещений направлен в сторону Доброполья".
Проникающие в город военнослужащие противника нередко переодеваются в гражданскую одежду и маскируются под местных жителей, находясь в таком статусе на протяжении месяцев. По оценке "Нацика", подобные случаи носят массовый характер.
"В ходе одного из разведвыходов мы осмотрели дом в 200–300 метрах от наших позиций, – делится медик. – В первом же помещении на плечиках была обнаружена форма ВС РФ. Подобный уровень беспечности вызывал недоумение".
Ключевым фактором продвижения сил противника и их концентрации на подступах к городу остается численное превосходство в личном составе.
"Реализация данной тактики возможна исключительно благодаря кратному превосходству противника в живой силе, – поясняет "Одесса". – Аналогичная динамика наблюдалась и в прошлом году: с началом весеннего периода они начинают просачиваться, к концу лета мы зачищаем тыловые рубежи, а зимой фронт относительно стабилизируется. Вероятно повторение данного сценария и в следующем году".
Основную массу пленных, захватываемых украинскими военнослужащими, составляют бывшие заключенные. Остальная часть представлена лицами с временно оккупированных территорий и удаленных населенных пунктов, имеющими судимости, финансовые задолженности и статус безработных.
"Они подвергаются системному давлению со стороны так называемых военкоматов, – резюмирует "Одесса". – Под предлогом прохождения военно-врачебной комиссии граждан вызывают и незамедлительно мобилизуют. Большинство попавших к нам лиц происходят с территорий, находящихся под оккупацией с 2014 года. Их сознание подверглось полной идеологической обработке. Человеку объясняют: тебя направили на медицинскую комиссию якобы для подтверждения пригодности к работе на предприятии, после чего принудительно посадили в транспорт, и спустя неделю ты оказался в плену. А он все равно говорит, что нет, путин молодец. Это люди с предельно промытым сознанием. В основном они все давно злоупотребляют алкоголем в крупных масштабах, имеют кредиты, проблемы с законом. И они понимают, что в статусе героев россии могут погасить кредит, и все их будут уважать и бояться".
Местные жители остаются
В Доброполье до сих пор остается немало местных жителей. Военнослужащие отмечают, что люди постоянно находятся под прицелом вражеских дронов. "Нацик" рассказывает, что был свидетелем подобного неоднократно.
"Идет гражданский с тележкой, везет бутыли с водой. Дрон летит и поражает прямо его, – вспоминает боец. – А однажды мы сбили дрон прямо над головой у местного мужчины. Если бы не мы, он бы погиб. Там форменное сафари, как в Херсоне и как сейчас уже начинается в Запорожье".
"Нацик" рассказывает, как с сослуживцами находился в разведке, и в одном из домов не открывалась дверь. Когда замок не удалось выбить даже выстрелами, бойцы решили подорвать вход.
"Заходим в дом, я выбиваю межкомнатную дверь, подсвечиваю фонариком. И вижу, что стоит женщина и смотрит прямо мне в ствол, – говорит боец. – Я спрашиваю: "Вы кто? Гражданские?". Она: "Да, а что случилось? Почему вы стреляете и взрываете?" Говорю: "Перепись населения. Вы что, не понимаете, что идет война?" Но говорят, что уже выезжали, и там не на что жить. И кто-то в семье прикован к постели".
Боец приводит еще одну историю. В зоне, куда уже проникали российские силы, до последнего момента функционировал магазин. Однажды "Нацик" с сослуживцами подошли туда минут через 10 после попадания КАБа.
"Если бы раньше, мы бы попали под этот КАБ по дороге, и от нас бы ничего не осталось, потому что соседний дом просто стерло, – говорит он. – А возле магазина – тело. Местная женщина сделала покупки, вышла, и все".
Местных жителей не убеждают даже ранения и трагедии, происходящие на их глазах. "Нацик" рассказывает о мужчине, которому оказывал помощь: обработал рану на голове, наложил повязку. Навестив его на следующий день, он узнал, что из уха выделяется жидкость. Боец объяснил пострадавшему необходимость эвакуации и срочного обращения к врачу, поскольку это признак закрытой черепно-мозговой травмы, а боевой медик в текущих условиях и с имеющимися медикаментами помочь не сможет.
"Я говорил ему, что он погибнет или останется инвалидом с этой травмой. Но он все равно: "Нет-нет-нет, никуда не поеду", – рассказывает военный.
Однажды во время эвакуации местной жительницы бойцы встретили молодого 24-летнего человека. На его глазах оккупанты убили FPV-дроном его отца.
"Он стоит, дрожит. Я его осмотрел, дал успокоительное, – говорит "Нацик". – Говорю: "Давай эвакуироваться. Возможно, захочешь служить – мы тебя заберем. Выходи отсюда". Он отвечает, мол, подумаю. На следующий день пришел к нему, но он отказался".
Погибших местные хоронят во дворах. "Нацик" отмечает, что таких захоронений множество.
Больше историй о российско-украинской войне смотрите на YouTube-канале Ukrainian Witness.
Уважаемые читатели, подписывайтесь на "5 канал" в Telegram. Минута – и вы в курсе событий. Также следите за нашими публикациями в сети WhatsApp. Для англоязычной аудитории доступен WhatsApp на английском языке.